– Линда через многое помогла мне пройти. Моя мама ушла, когда я была маленькой…
Я медленно вдохнула. Настало время рассказать ей, что у меня тоже нет мамы. Тогда она увидит, что я ее понимаю. Тогда я пойму саму себя. Тогда я перестану быть фальшивкой. Я уже открыла рот, но она развернулась, не поднимая глаз, и быстро зашагала в служебное помещение. Да кому вообще нужно, чтобы его понимали?
Вернувшись домой, я на всякий случай проверила почту. Повезло, в ящике была куча конвертов – значит, до меня сегодня почту никто не проверял. Достав их, я просмотрела стопку. Там было несколько рекламок, но, к счастью, не оказалось той, что вселяла в меня страх. Теперь, когда шоковое состояние спало, я вновь начала трезво мыслить. Они использовали мои снимки для рекламы. Без моего разрешения. Это незаконно. Но затем я вспомнила, как мужчина спрашивал, подписала ли я соглашение. О нет. Какая-то девушка подписала согласие на использование своих фотографий, а я в тот день ее заменила. Это так несправедливо. Интересно, ей за это заплатят?
Я закрыла почтовый ящик и направилась к дому Брейдена. Мне нужно было с кем-то поговорить, и о нем я подумала в первую очередь. Но на полпути к его двери я со вздохом остановилась. Он все еще на меня злился, а я все еще злилась на него за то, как по-детски он вел себя с Эваном. И за то, как некрасиво обошелся со мной.
Я достала телефон и набрала Эмбер.
– Какое совпадение. Я только что разговаривала с Брейденом.
Моя голова резко повернулась к дому Брейдена, будто бы он стоял там с телефоном в руках. Но конечно же на крыльце никого не было. Бросив на крыльцо испепеляющий взгляд, я устремилась к своей двери и вошла в дом.
– Правда? Как Брейден? – Сама того не желая, я произнесла его имя с намеком на сарказм.
– Хорошо. Он сказал, что на следующей неделе ты уезжаешь в какой-то баскетбольный лагерь.
– Да. Уезжаю.
– Не знала, что ты играешь в баскетбол.
Я глубоко вдохнула:
– Играю. И в футбол тоже.
– Круто. Но жаль, что тебя не будет. На следующей неделе я устраиваю вечеринку, и мне бы хотелось, чтобы ты пришла.
Круто? Вот как просто быть самой собой? Стоило ей просто рассказать? Я почувствовала себя дурой.
– Ничего не поделаешь, нужно ехать. Но после моего возвращения мы всегда дома устраиваем что-то вроде вечеринки в честь окончания лета. Ты должна прийти.
– Конечно. Звучит весело.
Поднимаясь по лестнице, я громко топала по ступенькам. Да, я все еще была расстроена из-за рекламки.
– Кстати, тебе посчастливилось увидеть рекламку, которую магазин для невест выпустил сегодня?
– Нет. А что?
– На ней я. – Поняв, что произнесла это слишком громко, я осмотрелась по сторонам, проверяя, не услышал ли кто. На горизонте было чисто, поэтому я спокойно зашла в свою комнату и закрыла дверь.
– Что? Я не знала, что ты работаешь моделью.
Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза:
– Я и не работаю. Они сделали фотографии своей новой линии косметики, когда я помогала Антонии. Думаю, девушка, которая должна была быть моделью, подписала какие-то документы. А я притворилась ею, потому что в тот день они вели себя странно насчет разрешения родителей. Теперь я знаю почему.
– Вот черт. Это фигово.
– Точно. Что мне делать?
– К сожалению, похоже, что ты… ну, она… типа передала авторские права на твои фотографии. Полагаю, если вовлечешь в это адвоката, то сможешь все оспорить. Но ты солгала, поэтому не думаю, что тебе стоит это делать. У тебя неприятности?
– Шутишь? Папа не видел это и увидит только через мой труп.
– Это всего лишь местная рекламка, Чарли. Могло быть и хуже.
Ощутив поражение, я плюхнулась на кровать: