– Что?
– Ты притворялась, будто ничего не знаешь о бейс боле.
– Я просто была милой.
Он хмыкнул, глядя на меня с таким выражением на лице, которое появлялось всегда, когда кто-то говорил что-то глупое, – подбородок опущен, глаза едва не закатываются.
– Правда? Потому что казалось, ты разыгрывала из себя идиотку.
– Неважно. Ты все равно не должен был это делать.
– Делать что?
– Приглашать его на футбол.
– Твои братья хотели с ним познакомиться. Они мне писали. – Он показал телефон, будто от этого мне станет легче.
Сделав глубокий вдох, я постаралась успокоиться.
– Почему ты так злишься?
Мне не нравилось, что он так хорошо мог прочитать меня в этот момент.
– Потому что ты только что отнял у меня то, что я безумно люблю.
– Ничего я у тебя не отнимал.
Я почувствовала сильное стеснение в груди, у меня возникло неодолимое желание покалечить Брейдена.
– Я не смогу играть завтра. Мне придется сидеть в сторонке и болеть.
– Почему? Ты замечательная футболистка.
– Потому, Брейден. Там будет Эван.
Брейден разозлился, а он очень редко злился.
– Если ты не можешь быть с ним самой собой, тогда тебе не следует с ним встречаться.
Я издевательски хохотнула:
– О да, быть самой собой. Перехватывать мяч у парней, падать в грязь, зарабатывать тачдауны – это реально нравится парням.
– Некоторым – да.
– Правда, Брейден? Кому? Скажи мне! Потому что последние пять лет я играла с одними и теми же десятью парнями, и ни один из них не приударил за мной, не говоря уже о том, чтобы пригласить меня на свидание. Ни один! Думаешь, хоть кто-то из них воспринимает меня как девушку, с которой хотел бы встречаться? Конечно нет! Они видят во мне… погоди, как вы там выразились во время игры в диск-гольф? Ох, точно. Большую, крепкую штучку. А если хотят позвать кого-то на свидание, то идут в торговый центр или клуб и находят девушек, которые носят облегающую одежду, красят ногти и хихикают над их шуточками. Я видела, как парни смотрят на Эмбер. Я видела, как ты смотришь на Эмбер. Парням не нужен соперник, они хотят болельщика. Так что уж прости меня, если мне немного пришлось пойти на компромисс с самой собой, чтобы завести парня, – я указала на дорогу, – милого, хорошего парня, который не смотрит на меня как на своего товарища по команде.
Мои глаза жгло от гнева.
Теперь уже Брейден отступил на шаг. На секунду крепко закрыл глаза, затем снова открыл:
– Ты такая бестолковая. Просто не верится, что самая упрямая девушка в мире готова пойти на такое ради парня, который этого даже не стоит. Ты не должна притворяться кем-то другим. Твои братья будут в бешенстве.
Стеснение в груди стало невыносимым. Мне нужно было побегать, иначе это напряжение не даст мне спать всю ночь. Либо побегать, либо хорошенько врезать Брейдену. Если честно, второй вариант мне сейчас нравился больше.
– Он стоит. Спокойной ночи, Брейден, – процедила я и побежала. В джинсах особо не побегаешь, но воздухопроницаемый джемпер и кроссовки, которые я всегда носила, спасли ситуацию.
Я знала, что Брейден последует за мной. Все-таки была почти ночь, и он понимал, что мой папа убьет его, узнав, что он отпустил меня одну. Я слышала, как Брейден бежит примерно в двадцати футах позади меня, и надеялась, что он изнемогает в своих джинсах и футболке поло. Надеялась, что его ноги в кедах болят.