Я выдернула ногу из его лап, и от резкого движения молоко из миски выплеснулось. Вытерев руки о треники, я отправила очередную ложку хлопьев в рот.
– Она ходила на твои игры?
– Что? Кто?
Я с трудом проглотила хлопья.
– Мама. Она ходила на твои футбольные матчи?
– Думаешь, я помню? Мне было семь, когда… – Он замолчал.
Ему не нужно было договаривать. Я и так знала. Мы все знали, как заканчивается это предложение. Когда она умерла. Когда в дождь ее машина слетела с дороги в кювет. И обычно это предложение сжимало мне сердце и не отпускало несколько минут. Но сегодня мой мозг ухватился за начало его речи. Он не помнил. Как и я. Значит, мы просто были слишком маленькими, чтобы сохранить реальные воспоминания. Или… или ничего. Мы просто были слишком маленькими.
– Я пошел спать, – сказал он.
Я кивнула, немного сожалея, что заговорила о маме. Вот почему я никогда этого не делала. Эта тема моментально расстраивала даже Гейджа. Не стоило насыпать себе хлопья, теперь придется через силу их доедать. И вместо вскруживших голову чувств после разговора с Брейденом я останусь с болью в животе.
Гейдж остановился и перевел дух, будто собирался что-то сказать, но передумал. Я затаила дыхание в ожидании, однако он устремил взгляд на заднюю дверь. Я испугалась, что он сложит два и два насчет нас с Брейденом, и сделала первое, что пришло в голову. Швырнула в него целую ложку хлопьев.
К ужасу моего живота, наступило субботнее утро. Ожидание бомбило меня нервными вибрациями, которые я не испытывала со времен проб в баскетбольную команду на первом году обучения в старшей школе. Я знала, что сегодня мне не удастся избежать обеда с Эмбер и ее подругами. Но если я пойду, то они поймут, что я самозванка. Что я ничегошеньки не знаю о типичных девчачьих штучках. Девочки вроде нее не обращали на меня внимания в школе. Согласна, я хорошо окружила себя барьерами: с одной стороны – стеной из братьев, с другой – товарищами по команде, но все равно девушки вроде Эмбер никогда не водились с такими, как я. У нас не было ничего общего. И я уж точно не визжала от восторга в ожидании этой встречи.
Из глубин шкафа я достала свою «привлекательную» одежду и засунула ее в рюкзак, чтобы переодеться на работе.
– Чарли, можно с тобой поговорить? – позвал меня из кухни папа, когда я направлялась к входной двери.
– Конечно.
Я повернулась и заглянула в кухню. На секунду меня охватила паника, когда я подумала, что Гейдж рассказал о моем шастанье по двору в час ночи, но затем все про шло. Это же Гейдж. Он ни за что не расскажет.
– Ты много работала, – сказал папа, указывая на барный стул перед собой.
Я села:
– Да, наверное.
– Так и есть. Я знаю, что скоро у тебя баскетбольный лагерь.
Я кивнула. Через четыре недели. И я задавалась вопросом, предстоит ли проситься, чтобы меня отпустили.
– Ты ведь достаточно заработала, чтобы оплатить свой последний штраф? – продолжил папа.
– Да.
– Тогда почему бы тебе не отдохнуть перед лагерем?
– Мне больше не нужно работать?
– Нет.
Я улыбнулась, обрадовавшись, что могу вернуть себе свое лето, но затем в голове мелькнуло лицо Линды, и меня объяла вина.
– Я не могу просто так уйти. Наверное, мне следует уведомить свою начальницу за пару недель.
– Это очень ответственно с твоей стороны.
Мне не хотелось быть ответственной. Мне хотелось все бросить. Уйти до того, как придется гулять с девушками, с которыми у меня нет ничего общего.
– Ладно. Спасибо, пап. Мм… сегодня я вернусь немного позже.