Читать книгу «Джон Рональд Роуэл Толкиен. Лучшие сказания» онлайн.

И вот аданы, следуя за Звездой, подняли паруса и вышли в море; валары же надолго усмирили пучину и ниспослали ясное солнце и попутный ветер: и воды сверкали, как стекло, отражая небеса, а белейшая пена хлопьями снега взмывала из-под форштевней. Звезда же Ротинзиль сияла так, что и днем люди видели, как мерцает они на западном небосклоне, а в ясной ночи она и вовсе затмевала все прочие звезды. И вот, держа путь по ней, аданы в конце концов преодолели бескрайнее море и узрели издалека предназначенный им край Андор — Дарованную Землю, что блистала в золотом сиянии. Они сошли на берег, и предстала им страна дивно прекрасная и плодородная; и они возрадовались. И нарекли страну эту Эле́нна, что означает Обращенная к Звездам: а также Анаду́нэ, Западный Край, а на языке Высших Эльфов — Ну́менорэ.

Так было положено начало народу, который на языке Сумеречных Эльфов звался дунаданами — то были нуменорцы, Царственное Племя. Но и они не избежали смертного жребия, предначертанного людям Илуватаром, и остались смертны, хотя их век удлинился, и болезни им были неведомы, пока тень не пала на них. Они были мудры и величественны и во многом походили более на Перворожденных, чем на прочих людей: ростом были высоки, выше самых рослых жителей Средиземья, а глаза их сияли ярче звезд. Однако же число их увеличивалось медленно, ибо хоть сыновья и дочери красотой превосходили родителей, но дети рождались редко.

В древности столица и главная гавань Нуменора находилась на западном побережье и звалась Анду́ние, ибо была обращена к западу. Посреди же этого края высилась громадная и крутая гора — называли ее Мэнэльта́рма, Поднебесная Колонна, а на вершине ее было святилище Эру, открытое всем ветрам, и других храмов и капищ в Нуменоре не было. У подножья горы были возведены усыпальницы королей, а неподалеку на холме высился прекраснейший в мире город Армэнэ́лос, и там стояли башня и крепость, возведенные Эльросом, сыном Эарендиля, что по велению валаров стал первым королем дунаданов.

Эльрос и брат его Эльронд происходили из Трех Родов Аданов, но в их жилах текла и кровь эльдаров и валаров, ибо прародительницами их были Идриль Гондолинская и Лутиэн, дочь Мелиан. Не в силах валаров отнять дар смерти, данный людям Илуватаром, однако Эру даровал им право рассудить, как поступать с Эльфидами; и решили валары, что сынам Эарендиля будет дано самим избирать себе судьбу. И вот Эльронд избрал жребий Перворожденных, и ему был дарован их век. Эльросу же, ставшему королем людей, дана была долгая жизнь, во много раз дольше, чем у людей Средиземья; и все его потомки, и члены королевского дома жили долго даже по нуменорскому счету. Эльрос прожил пятьсот лет, а из них четыреста лет и десять правил нуменорцами.

Так шли годы, и пока в Средиземье угасали свет и мудрость, дунаданцы жили под защитой валаров и в дружбе с эльдарами, и росли духом и телом. Ибо, хоть и бытовало еще среди них людское наречие, их короли и лэйрды говорили на языках эльдаров, который выучили еще в дни союза в Белерианде, так что связи их с эльдарами Эрессэа и запада Средиземья не обрывались. Дунаданские же мудрецы знали и высокое наречие Благословенного Края, на котором издревле звучали легенды и песни: создали они книги и хроники, и в них записали все дивное и мудрое, что было в Нуменоре в годы его расцвета, а ныне предано забвению. Таким образом, у всех нуменорских владык, кроме их собственных имен, были еще и эльфийские, то же было и с дивными городами, возведенными в Нуменоре и на берегах Ближних Земель.

Дунаданцы стали весьма искусны в ремеслах, так что, пожелай они — легко бы превзошли в военном умении и оружейном деле лихих владык Средиземья; но они были мирным народом. Превыше всего ценили они кораблестроение и мореходное искусство и стали мореходами, каких уже не будет с тех пор, как мир умалился; и путешествия по бескрайним морям были первой утехой и лучшим приключением для этого неутомимого племени в благородные дни его юности.

Однако владыки Валинора запретили нуменорцам заплывать на запад на расстояние, когда берега Нуменора уже исчезают из вида; и долгое время дунаданы подчинялись этому запрету, хоть и не понимали его замысла. Замысел же Манвэ был таков, что нуменорцы не должны ни пытаться достичь Благословенного Края, ни желать превзойти пределы своего величия, буде их обольстит бессмертие валаров и эльдаров и края, где царит вечность.

Ибо в те дни Валинор все еще находился в зримом мире, и дозволил Илуватар валарам создать в Арде жилище себе, как память о том, каким мог быть мир, если бы не тень Моргота. Это хорошо знали нуменорцы; временами же, когда воздух был и чист и прозрачен, а солнце стояло на востоке, они видели далеко на западе снежно-белое сияние прибрежного города, его гавань и башню. Нуменорцы в те дни были необычайно зорки, но лишь самый острый взор мог различить это видение — с вершины ли Мэнэльтармы, с высокой ли мачты корабля, что отплыл от западного берега на дозволенное ему расстояние. Ибо не осмеливались дунаданы нарушать Запрет Западных Владык. Мудрецы, однако, знали, что это не Валинор, Благословенный Край, а лишь Аваллонэ, гавань эльдаров на Эрессэа, самая восточная в Бессмертных Землях. Оттуда в ладьях без весел, белыми птицами летящих из закатных краев, приплывали иногда Перворожденные. Везли они в Нуменор множество даров — поющих птиц, благоуханные цветы и целебные травы. Привезли они и семя Целеборна, Белого Древа, что высилось посреди Эрессэа; оно же, в свою очередь, произошло из семени Галафилиона, Древа Туны, подобия Тэльпериона, которое Йаванна даровала эльдарам в Благословенном Краю. И вот Древо росло и цвело при дворе короля в Армэнэлосе: Нимлот звалось оно и ввечеру расцветало, и ночь наполнялась его благоуханием.

Так было, что из-за Запрета Валаров дунаданы в те дни плавали не на запад, а на восток, от темного Севера до жаркого Юга, и далее на юг, в Запредельную Тьму; заплывали они и во внутренние моря, и проходили на кораблях вдоль Средиземья, и с высоких палуб зрили на востоке Врата Утра. Приплывали дунаданы к берегам Великих Земель и сокрушались над покинутым Средиземьем; и вот, в Темные Годы людей, владыки Нуменора вновь пришли на западные побережья, и никто не осмелился им противостоять. Ибо люди той Эпохи, осененные Тенью, стали слабы и боязливы. Нуменорцы явились среди них и многому их научили. Принесли они ячмень и вино и обучили людей сеять семена и взращивать злаки, рубить и тесать лес, а также помогли обустроить их жизнь, насколько это было возможно в краях скорой смерти и скупого блаженства.

Счастливей стала жизнь людей Средиземья, и вот уже тут и там на западном побережье отступили глухие леса, а люди освободились от власти выкормышей Моргота и перестали бояться тьмы. Они чтили память высоких Морских Владык, и когда те ушли, нарекли их богами, надеясь на их возвращение; ибо в те времена не жили подолгу в Средиземье и не возводили там своих поселений.

Плыли они на восток, но сердца их вечно были обращены к Западу.

С годами тоска эта становилась все сильнее; и возмечтали нуменорцы о бессмертном городе, что виден был лишь издали; и овладело ими желание жить вечно и избегнуть смерти и конца земных радостей; и, вместе с мощью и величием, рос их непокой. Ибо хоть и продлили валары жизнь дунаданов, не могли они оградить их от неизбежного увядания, и даже короли семени Эарендиля в конце концов умирали; и краткой была их жизнь в глазах эльдаров. Так пала тень на Нуменор, и, возможно, была в том воля Моргота, что все еще жила в мире. И вот начали нуменорцы роптать, вначале в мыслях, а потом и открыто, против жребия людского, а более всего — против Запрета, что закрыл для них пути на Запад.

И так говорили они меж собою: “Отчего это Владыки Запада восседают в вечном покое, мы же обречены умирать и уходить неведомо куда, покидая свои жилища и все, что сотворено нами? А ведь эльдары не ведают смерти, даже те, кто бунтовал против валаров. Ныне мы покорили все моря, и нет вод столь широких и бурных, что не были бы подвластны нашим кораблям — отчего бы не отправиться нам в Аваллонэ, не навестить наших друзей?"

Иные же добавляли: “Почему бы не приплыть нам в Аман, не испробовать хоть на день блаженства валаров? Или мы не могущественней прочих народов Арды?“

Эльдары передали валарам эти речи, и опечалился Манвэ, видя, как тучи сгущаются над полднем Нуменора. И послал он гонцов к дунаданам, и они открыто говорили с королем и всеми, кто желал их слушать, об устройстве и судьбе мира.

— Жребий Мира. — говорили они, — может изменить лишь тот, кто его сотворил. И даже если, избегнув в пути все ловушки и западни, вы достигли бы Амана, Благословенного Края, малая была бы от того вам польза. Ибо не земля Манвэ дарит бессмертие ее обитателям, но обитающие в ней Бессмертные освящают ее; и вы лишь скорее исчахли бы и сгорели, как мотыльки во всепожирающем пламени.

Но ответил король:

— Разве не жив еще пращур мой Эарендиль? Или он не обитает в Амане?

На это они сказали:

— Тебе ведомо, что у него иной жребий, и причислен он к Перворожденным, не ведающим смерти; но судьба его такова, что ему нет возврата в смертные земли. Ты же и твой народ — не Перворожденные, но Смертные, сотворенные Илуватаром. Ныне же, сдается, вы пожелали обрести блага обоих племен, плавать в Валинор, когда вам вздумается, и возвращаться домой, когда захотите. Это невозможно. Не в силах валаров отнять дары Илуватара. Эльдары, говорите вы, не понесли наказания, и даже мятежники не смертны. Но для них это не наказание и не награда, а лишь суть их бытия. Они навеки связаны с этим миром и, пока он существует, не могут его покинуть, ибо его жизнь — это их жизнь. Вы же, твердите вы, наказаны за бунт людей, в котором приняли малое участие, и потому смертны. Но изначально смерть для вас — не наказание. Умирая, вы покидаете сей мир, и ничто, в надежде ли, в усталости, не связывает вас с ним. Должно ли нам завидовать друг другу?

И отвечали нуменорцы так:

— Отчего бы нам и не завидовать валарам или хотя бы Бессмертным? От нас требуют слепой веры и безнадежной надежды, и не ведаем мы, что нас ждет впереди. А ведь мы также любим Землю и не желаем терять ее навсегда.

И сказали тогда Посланцы:

— Истинно, что замыслы Илуватара касательно людей неведомы валарам: не открыл он также всего, что грядет. Верно лишь то, что дом ваш не здесь и не в Амане, и нигде в пределах Кругов Мира. Жребий же людей был изначально даром Илуватара. Бедой он стал лишь оттого, что под тенью Моргота казалось людям, что они окружены ужасавшей их безмерной тьмой; а иные стали горды и алчны, и не сдавались, пока не лишались жизни. Нам, что несут растущую с каждым годом ношу лет, это недоступно: но если беда эта, как говорите вы, вновь тревожит вас, верно, Тень возродилась снова и сгущается в ваших сердцах. И хотя вы — дунаданы, благороднейшие средь людей, в древности избегшие Тени и храбро против нее сражавшиеся, мы говорим вам — берегитесь! Воле Эру нельзя прекословить, и валары искренне молят вас держаться веры, к которой вас призывают, даже если она и стала сковывающей вас цепью. Надейтесь же, что когда-нибудь принесет плоды даже самое малое ваше желание. Любовь к Арде посеял в ваших сердцах Илуватар, а он ничего не свершает бесцельно. И все же пройдут эпохи и сменятся многие поколения людей, прежде чем замысел его станет ведом; и откроется он вам, а не валарам.

Случилось все это во дни, когда правили Тар-Кириатан Кораблестроитель и сын его Тар-Атанамир; были то гордые и алчные люди, и они наложили дань на жителей Средиземья, более отбирая, нежели отдавая. Это к Тар-Атанамиру явились Посланцы: а был он тринадцатым по счету королем, и в дни его правления Нуменор насчитывал уже две тысячи лет и наслаждался расцветом если не могущества, то величия. Атанамир, однако, был недоволен речами Посланцев и не внял им; а его примеру последовало большинство его подданых, ибо желали они избегнуть смерти уже на своем веку, не дожидаясь призрачной надежды. Атанамир жил долго и цеплялся за жизнь уже тогда, когда она не приносила никакой радости: был он первым нуменорцем, что поступил так, отказавшись уйти добровольно, прежде чем потеряет доблесть и разум, и передать правление сыну в расцвете сил своих. Ибо было в обычае владык Нуменора жениться поздно для долгого их века и умирать, оставляя власть своим сыновьям, когда они обретут зрелость тела и духа.

И вот стал королем Тар-Анкалимон, сын Атанамира, а мыслил он так же, как его отец, и в годы его правления народ Нуменора разделился. С одной стороны было большинство — те, кто называл себя Людьми Короля; и были они горды, и отвернулись от валаров и эльдаров. Иные — их было меньше — звались Эленди́ли, Друзья Эльфов, ибо хоть и оставались они верными королю рода Эльроса, но желали и сохранить дружбу с Эльдарами, и вняли посланию Западных Владык. Но даже они, звавшие себя Верными, кое в чем разделяли заблуждения своих соплеменников, и мысли о смерти преследовали их.

Так угасало блаженство Западного Края; но мощь его и блеск все возрастали. Ибо короли и их подданные не отреклись еще от премудрости, и если более не любили валаров, то, по крайней мере, боялись их. Не осмеливались они открыто нарушать Запрет и заплывать дальше дозволенного. Лишь на восток направляли они свои гордые корабли. Однако ужас смерти все более затемнял их сердца, и они, как могли, отдаляли его: они начали возводить для своих мертвецов громадные гробницы; мудрецы же неустанно искали тайну бессмертия или, по меньшей мере, долголетия. Однако они лишь научились в совершенстве сохранять нетленной мертвую плоть, и вот весь край наполнился безмолвными усыпальницами, где в священном мраке таилась смерть. Живые же все более страстно предавались наслаждению, выдумывая все новые роскошества и забавы; в годы правления потомков Тар-Анкалимона обычай приносить Эру первые плоды был забыт, и нечасто уже приходили люди в Святыню на вершине Мэнэльтармы, в сердце страны.

В те времена нуменорцы основали на западном побережье древних земель первые большие поселения; ибо их родной край казался им тесен, и не находили они там ни радости, ни покоя, а поскольку Запад был недоступен, они возжелали богатств и власти над Средиземьем. Возвели они надежные гавани и мощные крепости и во множестве поселились там; но из помощников и наставников превратились в господ и собирателей дани. На крыльях ветров уплывали на восток их корабли и возвращались гружеными доверху, так что могущество и богатство нуменорских королей все росли: и они пили, и веселились, и с головы до ног одевались в золото и серебро.

Малое касательство имели ко всему этому Друзья Эльфов. Лишь они приплывали теперь на север, во владения Гиль-Галада, храня верность дружбе и помогая ему в борьбе с Сауроном; их гавань, Пеларгир, была выстроена в устье Андуина Великого, а Люди Короля заплывали далеко на юг; и память о твердынях и княжествах, что они основали там, надолго сохранилась в людских преданиях.

Летописи гласят, что в ту Эпоху в Средиземье вновь явился Саурон, и окреп, и обратился вновь ко злу, в котором взрастил его Моргот и служа Морготу, возвысился сам. Уже в дни правления Тар-Ми́настира, одиннадцатого нуменорского короля, Саурон укрепил Мордор и возвел там твердыню Барад-Дур, и с тех пор всегда стремился к владычеству над Средиземьем, дабы стать королем над королями и божеством над людьми. Саурон ненавидел нуменорцев за свершения их праотцев, за их древний союз с эльфами и служение валарам; не забыл он также и помощь, которую послал Гиль-Галаду Тар-Минастир в дни, когда было выковано Кольцо и в Эриадоре вспыхнула война между эльфами и Сауроном. Ныне же узнал он, что мощь и величие нуменорских владык возросли, и еще больше возненавидел их; и боялся он, что им вздумается захватить его земли и лишить его власти над восточными краями. Долгое время, однако, Саурон не решался бросить вызов Морским Владыкам, и отступил от побережья.