Читать книгу «Джон Рональд Роуэл Толкиен. Лучшие сказания» онлайн.
Галдор более не спрашивал их ни о чем, но и он, и многие другие угадали истину, и в свое время слух о странной судьбе Хурина и Хуора достиг ушей слуг Моргота.
Когда Тургон узнал, что осадное кольцо вокруг Ангбанда разорвано, он не позволил ни одному своему воину выйти в битву, ибо считал, что хоть и могуществен Гондолин, время раскрыть его тайну еще не пришло. Считал он также, что конец Осады означает начало гибели нолдоров — если только им не придут на помощь; и вот он тайно отправил отряды гондолинцев к устью Сириона и на остров Балар. Там они строили корабли и по приказанию Тургона отплывали на Заокраинный Запад, чтобы отыскать Валинор и молить у валаров прощения и помощи; и просили они морских птиц указывать им путь. Но моря были бескрайни и пустынны, чародейские тени сомкнулись над ними, и Валинор сокрылся. Потому никто из посланцев Тургона не достиг Запада, многие сгинули и немногие вернулись; рок же Гондолина был близок к свершению.
Слух обо всем этом достиг Моргота, и он, несмотря на свои победы, забеспокоился и пожелал получить известия о Тургоне и Фелагунде. Ибо о них он не знал ничего, хоть они и были живы; и опасался Моргот, что они могут объединиться против него. Он знал лишь, как называется Наргофронд, но не знал ни где он находится, ни каковы его силы; о Гондолине же ему вовсе ничего не было известно, и мысль о Тургоне тревожила его куда больше. Потому он выслал в Белерианд новых соглядатаев; главные же силы орков призвал назад, в Ангбанд, ибо понимал, что не может начать последнюю, победную битву, не собрав свежих сил; понимал он также, что недооценил как мужество нолдоров, так и воинскую доблесть сражавшихся рядом с ним людей. Хоть и велики были его победы в Дагор Бреголлах и в последующие годы, хоть и тяжек был урон, нанесенный его врагам — его потери были не меньше; и хотя в руках его были Дортонион и Ущелье Сириона, эльдары, опомнясь от первой растерянности, начали вновь отвоевывать то, что они потеряли. Потому юг Белерианда на несколько кратких лет обрел подобие мира; но кузни Ангбанда трудились без устали.
Когда прошло семь лет после Четвертой Битвы, Моргот вновь начал войну и послал многочисленные войска против Хифлума. Яростной была битва на тропах Теневого Хребта, и в осаде Эйфель Сириона был убит стрелой Галдор Высокий, владыка Дор-Ломина. Он защищал эту крепость именем Верховного Владыки Фингона; и там же незадолго до того погиб его отец Хадор Лориндол. Хурин, сын Галдора, тогда только еще вступил в пору зрелости, но был крепок телом и духом; и он, перебив множество орков, отбросил их от Эред Вэтрина и преследовал в песках Анфауглифа.
Но король Фингон вынужден был отбиваться от двинувшихся с севера войск Ангбанда, и битва завязалась на самых равнинах Хифлума. Силы были неравны; но в залив Дрэнгист вошел флот Цирдана, и в урочный час эльфы Фаласа обрушились с запада на войско Моргота. Орки были разбиты и бежали, а победа досталась эльдарам, и конные лучники преследовали врагов даже в железных Горах.
Впоследствии Хурин, сын Галдора возглавил род Хадора в Дор-Ломине и служил Фингону. Хурин был не таким рослым, как его отец, дед или будущий сын, но зато вынослив и неутомим, быстр и гибок, подобно сородичам его матери, Харет из племени халадинов. Его женой была Морвен Эледвен, дочь Барагунда из рода Беора, та, что бежала из Дортониона вместе с Риан, дочерью Белегунда, и Эмельдир, матерью Берена. В то же время — об этом будет рассказано позже — изгнанники Дортониона были разбиты, и лишь Берен, сын Барахира, чудом избежав гибели, пробрался в Дориаф.
Глава 19
О Берене и Лютиэн
Уже сказано было, что Барахир не покинул Дортонион, и Моргот нещадно преследовал его, пока у него не осталось лишь двенадцать спутников. На юге к лесам Дортониона примыкали гористые вересковые пустоши, а на востоке от них лежало озеро Тарн Аэлуин, чьи берега поросли диким вереском; и все эти земли были бездорожны и дики, потому что даже в дни Долгого Мира никто не жил там. Но воды Тарн Аэлуин почитались высоко, ибо днем они были ясны и сини, а ночами в них отражались звезды; говорили, что сама Мелиан освятила их некогда. Туда отступили Барахир и его спутники и там устроили себе обиталище, и Моргот не мог их найти. Но слухи о деяниях Барахира и его воинов расходились повсюду; и вот Моргот велел Саурону отыскать их и уничтожить.
Тед Несмит. На берегах озера Тарн Аэлуин
Среди спутников Барахира был Горлим, сын Ангрима. Жену его звали Эйлинель, и велика была их любовь, пока не грянула беда. Однажды Горлим, вернувшись с порубежных стычек, увидел, что дом его разграблен и пуст, а жена исчезла: и не знал он, убили ее или увели в рабство. Тогда он ушел к Барахиру и среди его воинов был самым отчаянным и жестоким; но сомнение грызло его сердце, ибо думал он, что Эйлинель, быть может, жива. Порой он тайно уходил один и приходил к своему дому, что все еще стоял среди равнин и рощ, которые когда-то принадлежали ему; и это стало известно слугам Моргота.
Однажды осенью, в сумерках Горлим пришел туда, а когда подошел к дому, то почудилось, что в окне мелькнул свет, и, подкравшись, он заглянул в окно. Он увидел Эйлинель, и лицо ее было измождено голодом и страданиями, и послышался ему голос, сетовавший на то, что он покинул ее. Горлим громко крикнул; и в то же мгновение порыв ветра задул огонь; завыли волки, и на плечи его легли тяжкие руки ищеек Саурона. Так был схвачен Горлим; его приволокли в лагерь и пытали, чтобы вызнать, где скрывается Барахир и какими путями бродит. Но Горлим ничего не сказал. Тогда обещали ему, что если он покорится, то его освободят и вернут ему Эйлинель; и, измучась болью и тоской по жене, он дрогнул. Тогда его немедля доставили к Саурону, и Саурон сказал: “Я слыхал, что ты хочешь поторговаться со мной, какова же твоя цена?"
И Горлим ответил, что хочет обрести Эйлинель и быть освобожденным вместе с нею; ибо думал, что она, как и он, в плену.
Рассмеялся тогда Саурон: “Уж слишком ничтожна цена для столь замечательного предательства! Что ж, пусть будет так. Говори!"
Горлим попытался было отступиться, но, устрашенный взглядом Саурона, он в конце концов рассказал все, что знал. И захохотал Саурон, и, измываясь над Горлимом, открыл ему, что видел он лишь призрак, сотворенный чарами, чтобы заманить его в ловушку; ибо Эйлинель давно мертва. “Тем не менее я исполню твою просьбу, — сказал Саурон, — ты будешь освобожден и отправишься к Эйлинель." И он предал Горлима мучительной смерти.
Так было обнаружено укрытие Барахира, и Моргот сплел вокруг него свои тенета; и орки, напав на рассвете, застали дортонионцев врасплох и убили всех, кроме одного. Ибо Берен, сын Барахира, был послан своим отцом исполнять опасное дело — следить за тайными тропами Врага; и когда захватили лагерь изгнанников, Берен был далеко. Но когда спал он, застигнутый ночью в лесу, ему привиделось, что стервятники густо, как листья, облепили обнаженные деревья над озером, и с клювов их каплет кровь. Затем Берен увидел во сне фигуру, что приблизилась к нему по воде, и была это тень Горлима. Призрак объявил ему о своем предательстве и смерти и умолял поспешить, чтобы предостеречь отца.
Тогда Берен пробудился и бежал всю ночь, и на второе утро был в лагере изгнанников. Но когда он приблизился к лагерю, стервятники поднялись с земли и расселись на деревьях, окружавших Тарн Аэлуин, и закаркали, насмехаясь.
Похоронил Берен тело отца своего, и возвел над ним курган из камней, и над его могилой поклялся отомстить. Вначале он пошел по следу орков, что убили его отца и сородичей, и к ночи отыскал их стан у истока Ривиля, недалеко от топи Серех; будучи умелым следопытом, он незаметно подкрался к их костру. Там предводитель орков похвалялся своими делами и показывал руку Барахира, которую он отрубил, дабы доказать Саурону, что все исполнено; а на мертвом пальце было кольцо Фелагунда. Тогда Берен спрыгнул со скалы, что была за их спинами, убил предводителя и, вырвав руку с кольцом, бежал, хранимый судьбой; ужас объял орков, и их стрелы не попали в цель.
Свыше четырех лет после того скитался Берен одиноким изгнанником в Дортонионе. Он стал другом зверей и птиц, и они помогали ему и не предавали; и с тех пор он не ел мяса и не убил ни одно живое существо, если только оно не служило Морготу. Он боялся не смерти, а плена, но благодаря безрассудной своей отваге избежал и гибели, и оков, и слухи о его отчаянных подвигах одиночки разошлись по всему Белерианду, дойдя даже до Дориафа. Наконец Моргот назначил за его голову награду не меньшую, чем за голову Фингона, верховного короля нолдоров; но орки скорее бежали без памяти, заслышав о его приближении, нежели пытались схватить его. Потому Моргот, чтобы изловить Берена, выслал войско под водительством Саурона; и вел с собой Саурон волколаков, свирепых зверей, в чьи тела были им заключены злые духи.
Зло заполнило этот край, и все, что было там доброго, бежало: и Берену пришлось так тяжко, что в конце концов он принужден был покинуть Дортонион. Снежной зимой оставил он родину и могилу своего отца и, поднявшись высоко в Горы Ужаса, увидал вдали Дориаф. Тогда запала в его сердце мысль, что он должен достичь Потаенного Королевства, куда не ступала еще нога смертного.
Страшен был путь на юг. Отвесны склоны Эред Горгорофа, а у подножья их клубится мрак, что рожден еще до рожденья Луны. За ними лежала пустыня Дунгорфеб, где сталкивались чары Саурона и могущество Мелиан; ужас и безумие наполняли эту землю. Там обитали пауки из мерзкого племени Унголианты и плели незримые сети, которых ничто живое не могло избежать; там бродили чудища, появившиеся еще в долгой тьме, предшествовавшей восходу Солнца, и выслеживали добычу множеством глаз. Не было в этой земле, населенной призраками, пропитания ни для людей, ни для эльфов, а была лишь смерть. Этот путь не последнее место занял позднее среди свершений Берена, но он никому не рассказывал о нем, чтобы ужас тех дней вновь не затемнил сердце; и никто не знает, как отыскал он дорогу и прошел по тропам, на которые не осмеливался ступить ни эльф, ни человек, до самых рубежей Дориафа. Как и предсказывала Мелиан, он преодолел лабиринты, сплетенные ее волшебством, ибо велика была его судьба.
Говорится в Лэйтиан, что Берен пришел в Дориаф нетвердым шагом, поседевший и сгорбленный под тяжестью многих лет лишений — так тяжел был его путь. Но, бродя в разгаре лета по лесам Нэльдорефа, он повстречал Лутиэн, дочь Тингола и Мелиан, когда в вечерний час, при восходе луны, танцевала она на неувядающих травах прибрежных полян Эсгалдуина. Тогда память о перенесенных муках покинула его, и он был очарован, ибо Лутиэн была прекраснейшей среди Детей Илуватара. Ее одеяние было синим, как ясное небо, а глаза темны, как звездная ночь: плащ усеян золотыми цветами, волосы же черны, как ночные тени. Свету, играющему на листьях древ, пению чистых вод, звездам, встающим над туманной землей, подобна была ее красота, а в лице ее был сияющий свет.
Но она исчезла, а Берен потерял дар речи, словно заклятье было наложено на него; и он долго бродил в лесах, подобно дикому зверю, разыскивая ее. В душе он называл ее Тину́виэль, что означало Соловей, дитя Сумерек в наречии Сумеречных Эльфов, ибо другого имени он не знал для нее. Он видел ее издалека, словно лист на осеннем ветру, словно звезду над зимней вершиной; но незримые цепи сковывали его.
Наступила весна, и как-то на заре Лутиэн танцевала на зеленом холме и вдруг запела. Ее песня пронзала сердце, подобно песне жаворонка, что взлетает над вратами ночи и рассыпает трель свою среди гаснущих звезд, видя, как из-за пределов мира встает солнце. Песня Лутиэн разбила оковы зимы, и заговорили скованные морозом воды, а там, где ступала дева, проросли цветы.
Тед Несмит. Вешняя Лутиэн
Тогда заклятье безмолвия спало с Берена, и он громко закричал, называя ее Тинувиэль; и лесное эхо вторило ему. Лутиэн замерла, изумленная, и не убежала, и Берен подошел к ней. Но едва она взглянула на него, жребий ее свершился, и она полюбила Берена. Однако, она выскользнула из его объятий и исчезла в наступающем рассвете. Тогда Берен рухнул без чувств, словно сраженный молнией, и погрузился в сон, как в бездонную черную пропасть; и был он холоден, как камень, а сердце его опустело. И в мысленных своих скитаниях он бродил наощупь, подобно внезапно ослепшему, что протягивает руки, пытаясь обрести потерянный свет. Так он начал платить болью за судьбу, что была дана ему, и суждено ему было обрести свет — Лутиэн; и, будучи бессмертной, она разделила с ним смерть, будучи свободной, приняла его оковы, и большей боли, чем познанная ею, не ведал ни один эльдар.
Хоть он и не надеялся на это, она пришла к нему туда, где он пребывал во тьме, и в давние времена, в Потаенном Королевстве Лутиэн вложила свою руку в руку Берена. Потом она часто приходила к нему, и они бродили в лесах, скрываясь ото всех; прошла весна, наступило лето, и большего счастья не знал никто из детей Илуватара, хоть и краткий был им отмерен срок.