Тело повиновалось само. Было очень страшно, но ничего поделать она не могла, даже закричать. Зеленые глаза встретили ее взгляд.
- Пять лет назад ты сама сказала: “Все, что хочу!” Я переспросил, так ли это. Ты свои слова подтвердила. Теперь хоть ты что говори - поздно. Ни сделанного, ни сказанного не вернуть. Не веришь мне? Вижу, что не веришь… Сними-ка с себя одежду!
Она повиновалась, хотя внутри все переворачивалось от ужаса и руки еле двигались. Одежды, впрочем, было не слишком много. Стянула через голову платье, расстегнула лифчик, сняла трусики. Все. Выпрямилась, снова встретив холодный взгляд зеленых глаз.
- Ну что, - спросил он. - Поняла теперь, что себя отдала? Вижу, что не поняла...
Он поднялся, подошел к ней вплотную, осмотрел всю. Было очень стыдно. “Сейчас положит руку мне на…” - подумала она, не в силах пошевелиться, но он ничего такого не сделал. Вместо этого он спокойно сказал:
- Оденься.
Она быстро оделась. Озноб понемногу отступал, затаиваясь внутри.
- Страшно?
- Да.
- Бояться надо было раньше. У тебя остались долги здесь, в городе?
- Нет.
- Никаких? Даже три рубля никому не должна?
- Нет, никому.
- Это хорошо.
Снаружи послышался шум машины, притормозившей напротив подъезда. Ирина посмотрела в окно. Зеленая “Нива”. Водитель не вышел, оставшись за рулем.
- Пойдем, рыжая! - он вдруг улыбнулся. - Я тогда подумал, что ты красишься. Очень уж яркая. Теперь вижу, что нет.
Она покраснела, выходя из подъезда за ним следом.
…
В машине, на заднем сиденьи, Ирина почти мгновенно заснула. Вырубилась, как после бессонной ночи и пришла в себя уже в темноте, лежа на заднем сиденьи, с сумочкой под головой.
Машина стояла на какой-то поляне. Водитель сидел на своем месте и курил, выпуская дым в открытое окно. На стекла падал отблеск костра. Ирина поправила сбившееся вверх платье, спросила:
- Где это мы?
- Трасса на Минск, - отозвался тот. - На ночь остановились. Не любит он ночью ездить.
- Кто?
- Лесь.
- Его зовут Лесь?
- Да. А ты что, не знала?
- Нет. Где он?
- Вон там, где костер горит.
Она откинула вперед жалобно скрипнувшее сиденье “Нивы” и выбралась из машины. Не ночь, скорее поздний вечер. На западе еще было светло. В нос ударил вкусный запах жарящегося мяса. Лесь, расположившийся у костра, как раз переворачивал распяленую на прутьях тушку кролика. Большущий кролик, выдающийся... Где он его взял? В машине лежал, что ли?
- Это заяц, - буркнул Лесь и откашлялся.