Дайте курс<br />(Повесть): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это их руки хранили и хранят нашу жизнь, берегли и берегут наши сердца; это их руки, обмороженные, обожженные, исцарапанные, усталые, незаметные и вездесущие, поднимают нас каждый день в небо.

Самолеты создают академики, профессора, люди науки, творческого вдохновения, гении, поднявшиеся высоко-высоко над многими. Это верно. И двигатели создают академики. И специальное оборудование наших машин — детище людей славных, знаменитых, из ряда вон выходящих.

Но самолеты не полетят, пока руки механиков не отправят их в полет.

И двигатели не заработают, пока руки механиков не согреют своим теплом их тела.

И ни одна приборная стрелочка не шелохнется, пока руки механиков не прикоснутся к тончайшей паутине самолетных нервов.

Механики — самые незаметные, самые непрославленные люди на земле, хотя без них, без механиков, мы никогда бы не измерили истинной высоты неба.

Я затрудняюсь назвать имена всех учителей, учивших меня в жизни. Я наверняка не сумею перечислить фамилии всех докторов, лечивших меня. Своих механиков я помню, всех до единого: Гаврилов, Горбатко, Шуршиков, Алексеев, Завражный, Фетисов, Акмуков, Хейфиц, Анурьев, Савченко, Сидоров…

И если я гляжу сегодня в голубую высотищу бескрайнего неба живыми глазами, если дышу ветром дальних дорог, если мечтаю о дне завтрашнем, если, наконец, пишу новую книгу — это благодаря им, благодаря их золотым рукам, благодаря их честным, никогда не щадившим себя сердцам.

Однако слова остаются словами, если их не подкрепить фактами.

Злой сибирский мороз уже много дней и ночей подряд жал землю. Трудно было дышать. Холод пробивал даже меховые комбинезоны, добирался сквозь лохматые собачьи унты до самых пяток.

У всех нас, обитателей Степного аэродрома, была одна-единственная мечта — согреться. Не просто подержать руки над камельком, а по-настоящему — прожарить все кости. Баня с веником, с душным обжигающим полком, чтобы воды вволю, представлялась, нам в ту зиму пределом человеческого счастья, почти неземным блаженством.

В один из пронизанных стужей и ветром дней, когда соседний городок был по уши занесен колючим снегом, когда-то и дело рвались перетянутые морозом телеграфные провода, на моей машине отказал стартер.

— Плохо, — сказал механик Алексеев, — хуже, однако, не придумать сейчас работенки.

— Что ж будем делать, Григорий Иванович?

— Как что? Снимать будем стартер. Смотреть. Ремонтировать.

— А как снимать? Морозище-то… И стоит стартер тесно, в рукавицах не подлезть.

— Что мороз, он того не спрашивает. Граница. Надо.

Четыре часа трудился Алексеев на пронизывающем, собачьем холоде, только изредка забегая в землянку погреть руки и покурить.

Когда, наконец, стартер был снят и внесен в помещение, от него, как от глыбы льда, ощутимо тянуло морозом.

Руки механика, распухшие, красные, с поломанными черными ногтями, казались обваренными кипятком.

Пока электрики разбирали стартер и колдовали в его потрохах, Алексеев тихо сидел в уголке и о чем-то думал.

— Ты что, Григорий Иванович, загрустил? — спросил я.

— Снято оно снято, а как ставить? Подходы, сам знаешь… Одетым не залезть… Ну, верхнюю гайку, куда ни шло, заверну, а к нижним как подсунуться?..

Через час он снова ушел к машине.

Поставить стартер на крепежные шпильки было минутным делом, но накинуть на резьбу и затянуть гайки казалось вовсе невозможно.

Голые пальцы немели, гайки валились из рук… Раз за разом повторял Алексеев безуспешные свои попытки, но только одна из четырех гаек села, как говорят механики, на свое законное место.

Алексеев потоптался у машины еще, потом растер руки сухим обжигающим снегом, плюнул на указательный палец, приморозил к нему гайку и живым ключом завернул ее на шпильку. Через минуту была завернута еще одна гайка, а через пять минут стартер уже плотно сидел на своем месте.

Машина вернулась в строй.

И только три шестигранные белые отметины на пальцах старшины Алексеева остались пожизненной памятью об этом дне.

Слово о ПРОВОЖАЮЩИХ и ВСТРЕЧАЮЩИХ.