Сорвёшь цветок — он тут же потеряет цвет.
Но ароматом хоть немножко будешь пьян…
Парк падает во тьму за нами.
Пустынный город здесь как будто бы влезает на холмы. Ступени-улицы. Идём под сумрачными облаками…
Все выходы, прощанья и потери: всего лишь двери мимо нас…
Мои шаги, конечно же, твои.
А город умер. Навсегда.
Тьма рассыпается под уличными фонарями…
И здесь любой свободен путь. Для нас.
Сейчас всё ещё лето…»
This puzzle's dead inside
И Эмма всё-таки глаза свои открыла.
Missing pieces growing eyes
Отчаянный вдох темноты…
Mystery
По хижине в кромешной тишине порхают чёрно-белым чьи-то перья.
Little girls severity
Little boys begging mercy
Потусторонне гаснет свет… Смешалось будущее с мёртвым настоящим.
Sticks break on me
Но Эмма только на мгновение забыла, кто ты…
Как голос призрака, из медальона Эммы родился тусклый луч.
Darkened voices plead disease
А стены хижины как будто бы исчезли…
Девчонка-экзорцист теперь одна в центральной точке бесконечной Тьмы.
(Трёхмерный голос Режиссёра: «Но если же — одна, то почему там с ней ещё и ЭТО?!»)
Introverted
А жёлто-серый бледный луч испуганно хватает что-то…
I see death coming, mowing down
Оно, похожее на мертвеца, который больше не похож ни на себя, ни на жертву случайного счастья, просто стоит {как человекообразное слизистое желе} неподалёку… Стоит до тех пор, пока не начинает приближаться.