'Да, это было бы страшно', заметила Аранэв, подумав о такой нелепой смерти Леплига. Если бы случилось подобное, и такая весть дошла бы до магистра, Аранэв не обралась бы проблем. Подумать только, один из пяти инспекторов энисов был застрелен из магистрела представителем человеческой расы...
- ..Он попросил чего-нибудь перекусить и лег спать. Сегодня утром после завтрака он попросил меня принести холст и рисовальные принадлежности, и заперся в одной из комнат.
Аранэв выслушала девушку с легкой улыбкой. Леплиг всегда вел себя так, когда чувствовал себя взволнованным или встревоженным. Живопись была его коньком, но он занимался ею лишь в те моменты, когда на душе этого эниса творилось неладное. Аранэв, знавшая об этой особенности шефа, с давних пор держала у себя на сохранности все необходимое для того, чтобы заглянувший на огонек Леплиг смог побыть наедине с самим собой и заняться тем, что его так увлекало. Картины у Леплига получались необычайно живыми и красочными, хотя в сообществе энисов подобное увлечение инспектора воспринимали сдержанно и снисходительно. В конце концов, живопись считалась развитым и благородным искусством только у людей, а у энисов подобному отдавалось куда меньше внимания. Аранэв с пониманием относилась к хобби своего друга и шефа, и почти все его картины хранились здесь, в ее башне, развешанные на стенах коридоров и залов.
'Стало быть, Леплиг вновь увидел или услышал что-то, что на него произвело впечатление. Надеюсь, он закончил, было бы интересно взглянуть на его творение'.
- Что у нас будет на ужин?
- Я приготовила мясо по-меркански.
- Отлично! - Аранэв с удовольствием посмотрела на Ивем. - То, что нужно. Обожаю это блюдо.
- Я специально приготовила его для тебя, госпожа.
- Хорошо. Где Леплиг?
- В малой гостиной. Госпожа?
- Что, Ивем?
- Ты сегодня проведешь ночь с ним? - девушка поникла, - а потом снова улетишь?
- Первое - правда. Но на счет второго я бы не была так уверена.
Ивем молчала, глядя в пол перед собой.
- Обещаю тебе, что как только я избавлюсь от Леплига, то уделю все свое время только тебе, - заверила ее Аранэв, с нежностью обнимая хрупкую невысокую девушку.
- Иди сюда, - она подвела девушку к огромному зеркалу. Встав позади Ивем, Аранэв сказала:
- Закрой глаза.
Убедившись, что девушка зажмурилась, энис достала из кармана на походном поясе легкую изящную диадему из полупрозрачного серебристого металла. Она купила ее в Коорхе, и ей пришлось потрудиться, чтобы подыскать в тамошних ювелирных магазинах подходящий размер.
Энис аккуратно водрузила диадему на голову девушки:
- Ну, открой глаза.
Аранэв с растущей теплотой в груди и улыбкой на устах наблюдала, как на милом личике девушке отображаются удивление и восторг. Она смотрела на ее отражение поверх ее головы, любуясь ее красотой и искренней радостью.
- Ты заслужила этот подарок, Ивем. Я хочу, чтобы ты знала, как я ценю тебя и твои старания.
- Спасибо, госпожа!
- О нет, только не нужно плакать.
- Это... это слезы счастья...
'Она все еще ребенок', с грустью подумала Аранэв, глядя, как Ивем утирается рукавом платья.
'Нет, ей еще не место в этом жестоком мире, но больше нельзя тянуть. Мне следует приобрести эрфа, чтобы она могла путешествовать по воздуху со мной и сопровождать меня при дальних перелетах. Она должна понемногу привыкать к тому, что этот мир полон ненависти и злобы. Точнее даже не привыкать', подумала Аранэв, вспоминая лицо Ивем, когда она впервые увидела худую чумазую девчонку на сером мелком песке в лагере работорговцев.
'Нет, не привыкать. Вспоминать'.
- Ванная готова?
- Конечно, госпожа.