– Эй! – шепотом окликнула она. – Герр Граф, вы спите?
Он лежал с открытыми глазами, и на какой-то ужасный миг ей показалось, что он умер.
– Не сплю, фройляйн.
– Вам не холодно?
– Все нормально, спасибо.
Франка не поверила: здесь было гораздо холодней, чем у нее. Она отдернула занавеску, впустив поток лунного света. Взяла больного за руку – не холодная ли? Он посмотрел ей в глаза.
– Вы совсем замерзли. Почему не попросили еще одно одеяло?
– Не хотел вас лишний раз беспокоить.
– Глупости. Чего ради страдать, когда в доме их полно.
Она достала из шкафа толстое одеяло, укрыла его.
– Сейчас согреетесь.
Он не отводил от нее взгляда.
Франка чуть отступила.
– Завтра я пойду в город. На дорогах – заносы, но нам нужна еда и… У вас, наверное, страшные боли? – Ответа она не дождалась. – Разумеется, вас я туда не возьму, хотя, если хотите, могу сообщить в тамошнее отделение гестапо. – Теперь уже она внимательно смотрела на него.
– Нет необходимости, фройляйн. С местными властями мне говорить не о чем. Как вы уже знаете, я выполняю секретное задание особой важности. Было бы неразумно сообщать кому-либо о моем здесь присутствии.
– Значит, вы хотите, чтобы я никому не говорила? Они могут известить о вас руководство люфтваффе, вашего непосредственного начальника, который отправил вас прыгать.
– Не нужно. Я уйду, как только очистятся дороги. До тех пор я – ваш благодарный гость.
Интересно, подумала Франка, он и вправду не понимает, сколько времени будут срастаться кости, или прикидывается?
– Как угодно. – Она собралась уйти.
– Фройляйн, а каким образом вы меня сюда доставили?
– Привезла на санях.
– Привезли, сами, пока я был без сознания?
Даже в полумраке Франка заметила, как широко у него раскрылись глаза. Он сложил перед собой руки, словно в молитве.
– Вы – удивительная женщина. Я навеки ваш должник.
– Пора спать. Вам что-нибудь принести?
– Какую-нибудь ночную посудину? На всякий случай.
– Конечно.
Франка отыскала в кухне подходящий тазик, отнесла в спальню. Гость улыбнулся и вновь стал благодарить. Франка закрыла дверь и повернула ключ. Она решила больше не произносить имя Вернер Граф. Это унизительно – для них обоих.
Проснулась Франка на рассвете. Давно уже не спала она таким глубоким сном. Присутствие в доме постороннего каким-то образом притупило воспоминания, которые обычно одолевали ее с наступлением темноты. Открыв глаза, она первым делом подумала о раненом. Спит ли, очень ли ему больно? Удерживают ли самодельные шины его кости в правильном положении? Узнает ли она наконец о нем правду?
Ногой Франка нащупала тапочки на ледяном полу. Обулась, подошла к окну, отодвинула занавески. В чистом синем небе вставало зимнее солнце. Снега не прибавилось. У нее вдруг возникли сомнения. Стоит ли идти в город именно сегодня? Или подождать? Еды у них мало, да и нельзя оставлять его без лечения, пока не расчистят дороги. Кто знает, как долго это протянется. Иногда заносы оставались на неделю; правда, так было до того, как нацисты навели свои суровые порядки. Решено: идти сегодня. Пешком до самого Фрайбурга, и там достать все нужное. Прятаться не от кого, никто ее не ищет.