– Я почти не нуждаюсь в нем, – ответила Стелла. Она расстегнула блузку и позволила Алеку прикрепить электроды к ее груди.
На некоторое время наступило молчание, пока аппарат выполнял свою работу. Стелла нашла точку на противоположной стене и сосредоточилась на ней. Она ненавидела ЭКГ, хотя процедура была безболезненной. Когда машина анализировала ее сердцебиение, она испытывала ощущение экзамена, который может не выдержать. Старые аппараты выплевывали длинные бумажные полосы, где ее сердцебиение изображалось в виде зубчатой линии. Теперь, как и везде, использовалось цифровое изображение. Стелла предпочитала экранный вариант – так было проще дистанцироваться от результата.
– Можно взять немного крови для анализа? – Алек достал набор со шприцами, иглами и пустыми пробирками.
Стелла испытывала острую неприязнь к иглам, и ей хотелось ответить отказом. В конце концов, он не мог ее заставить, но мысль об озабоченном Джейми, который расхаживал внизу, – а он достаточно встревожился, чтобы вызвать врача на вертолете только ради проверки ее здоровья, – остановила ее.
– Мне нужно лечь, – сказала она и подняла ноги на кровать. – У меня была склонность падать в обморок.
– Хорошо знать об этом заранее.
Стелла не следила за подготовкой и уколом. Она смотрела на акварельный морской пейзаж и спрашивала Алека о том, как он познакомился с Джейми. Еще один товарищ по частной школе. Стелла подумала о собственной школе, громадном учебном комбинате в Сент-Олбансе, и пыталась вспомнить имена своих друзей. Она находилась в контакте со многими выпускниками в Фейсбуке, но имела только двух школьных друзей в реальной жизни и была недостаточно хорошо знакома с ними, чтобы кто-то из них мог оказать ей подобную услугу.
– Готово, – объявил Алек.
– Вы не собираетесь устраивать мне стресс-тест? – с облегчением спросила Стелла.
Он покачал красивой головой:
– Нет, если вы сами не пожелаете.
– Вот и замечательно. – Она действительно была рада, но чувствовала себя обманщицей. Такое высококлассное и дорогостоящее медицинское исследование, и все ради того, чтобы сообщить ей то, что она и так знала.
Алек с профессиональным интересом смотрел на ее шрамы. Она приподняла бретельку лифчика, чтобы он мог видеть самые недавние следы хирургического вмешательства. Шрам полумесяцем изгибался под грудью и был почти незаметен. Это выглядело ненужной учтивостью – у нее был огромный шрам по центру грудной клетки, – но она все равно ценила деликатность.
Он кивнул:
– Отличная работа, и все хорошо зажило. Какие-нибудь проблемы после операции?
– Никаких, – ответила Стелла. – Все как новенькое.
– Это был ослабленный клапан, не выявленный во время первоначальной коррекции?
– Скорее, еще здоровый в то время, – поправила Стелла. – Мой кардиолог сказал, что клапан был ослаблен в период подросткового развития, пока они держали мою аритмию под контролем.
Он кивнул:
– Тогда у вас не должно быть других проблем. Мои поздравления.
– Мне очень повезло, – сказала Стелла.
Он наклонил голову:
– Есть какие-то еще послеоперационные симптомы? Тревожный синдром? Депрессия? Плохое настроение?
– Из-за того, что меня вылечили? – Стелла изобразила улыбку. – Какой человек не чувствует себя счастливым, если ему подарили жизнь?
Он не ответил, и Стелла поняла, что размышляет над собственными словами в поисках непреднамеренного смысла или того, что она не хотела раскрывать.
– В моей работе я наблюдал всевозможные реакции как на хорошие, так и на плохие новости. Все, что я могу сказать, – человеческое сердце непредсказуемо.
Стелла сосредоточилась на застегивании блузки, избегая взгляда доктора.
– Вам не нужно чувствовать себя виноватой, если вы не испытываете особой радости. Вам пришлось многое пережить.
Стелла наконец застегнула блузку. Она хотела сказать: «Я в полном порядке», но язык не поворачивался произнести эти слова.
– Понадобится несколько дней для получения результатов. Я позвоню вам, но не хочу, чтобы вы тревожились. Ваша ЭКГ выглядит хорошо, и, похоже, рецептурные препараты вполне справляются с послеоперационными симптомами. Есть побочные эффекты?