— Нет, — с ходу отмел его предложение, даже не выслушав.
— Тебе не дорога жизнь? — подобрался Хак, явно не ожидавший категоричного отказа. По его сценарию я, наверное, должен был сейчас пуститься в расспросы, уточняя условия.
— Нет, потому что нет. Ты просто не знаешь, чего просишь.
— То есть факт, что ты можешь его дать, ты не отрицаешь…
Рука потянулась дать себе по губам, а толку-то? Проговорился, ёпта! Еще б фонарь на лоб вывесил! Волна гонений на магов никак не желала утихать, наоборот — ширилась. Ищейки государя-наследника уже начали перетряхивать мелких кустарей, не имеющих даже «вуали», чего уж говорить о тех, кто имел полсотни единиц и выше!
Затравленно сжал кулаки, но всласть поистерить не получилось — внутри меня подняло голову другое чувство: то самое, что я называл гордостью, а отец Никодим, преподававший в нашей гимназии «Слово божие» — гордыней. Кто есть сидящий передо мной мужчина, хищно торжествующий сейчас от загнания меня в угол? Обычный бандюган, чуть поумнее других, чтобы уже не воровать самому, и только! А я романтикой каторжного братства так и не смог проникнуться, пусть и варился в ней последние месяцы — не после Рождества, когда на собственной шкуре ощутил все «прелести» положения жертвы, лишившейся последнего. И как бы Хак ни притворялся добреньким и сочувствующим, он ничем не лучше забулдыг, поживившихся за мой счет.
Охваченный поднимающимся гневом я начисто игнорировал факт, что и приютивший дядя Жора-покойничек не праведным трудом свои капиталы нажил, и что папаня мой в юности нимб не носил, да и сам я, исправно поставляющий ворам их воровской инструмент, тоже не мог претендовать на звание законопослушного гражданина. Моя ненависть сконцентрировалось на одном-единственном персонаже, в данный момент небрежно качавшем пустой стакан между пальцами.
И это ничтожество мне угрожает?
Мне?!
Артефактору! Папа учил на совесть, а его многолетняя школа что-то, да значит! Не обратился бы ко мне казненный зимой «мистер Дед», если бы смог получить помощь у признанных авторитетов.
Магу! Не самому сильному, но уже и не простачку. И сидящего передо мной мужчину я могу прямо сейчас прикончить несколькими десятками способов — от самых кровавых до незаметных.
Дворянину! Как бы ни добился своего титула отец, но его наличие у него никто и никогда не оспаривал. А по матери я вообще происходил из старого княжеского рода.
И даже если считать по понятной Хаку преступной иерархии, то, как побратим и сообщник преступника номер один, в глазах закона я стоял намного выше его.
Я устал бояться, я устал прятаться, и, видимо, шантаж Хака стал последней каплей, в голове зазвучал голос матери из почти стертого воспоминания: «Осанка, Петя! Следи за спиной!» Повинуясь внутреннему замечанию, плечи начали расправляться, а в голосе появились ленивые интонации, присущие Санни:
— Чтоб ты знал, мой милый друг, — на обращение Хак дернулся, но замер при виде подкидываемого на ладони сгустка тьмы (на самом деле совершенно безобидная штука, но смотрелась даже страшнее, чем огненные лезвия), — Для дачи слова требуются очень веские предпосылки. Твои смешные угрозы на них не тянут.
— …! — смачно помянул вор недавно прозвучавшую «развилку», как завороженный следя за игрой тьмы на моей ладони, — Думал же!..
— Думать полезно! — назидательно произнес я, заставляя шарик мрака размыться во вращающееся лезвие, отчего на лбу моего собеседника появились капли пота, — Хотя, знаешь, идея насчет слова мне нравится… — Хак недоуменно оторвал взгляд от плода неудачного эксперимента и уставился мне в глаза, — Что?.. Ты думал, только маги могут его давать? Разочарую, простые люди тоже способны, в чем лично ты сейчас убедишься…
Просто не получилось — рядом с ухом просвистел нож, в последний момент отклоненный защитой. Папа, спасибо! Прилетевшая ответка вору не понравилась.
Итог встречи: минус один стул и десяток фарфоровых кошечек в торговом зале, осколки от которых теперь мерзко хрустели под подошвами. И еще кавардак, по которому прослеживались петляния Хака. К счастью, дверь в квартиру надежно изолировала шум, и мне не пришлось в разгар «процесса убеждения» отвлекаться на визги занимавшихся подготовкой к похоронам старух, а то мог упустить гада — метнувшись от первых выпущенных техник, Хак почти успел добраться до выхода. Вот только не учел, что с дверью я недавно вдумчиво поработал на предмет доступа. Основная защита шла от несанкционированного вторжения со стороны улицы, но и изнутри кое-что интересненькое имелось — что бы Санни ни говорил, а воображение у меня очень хорошо работает!
Формально дача слова — деяние сугубо добровольное. И многие ошибочно полагают, что обязательным условием является наличие магии у дающего, я сам так долгое время считал до некоторых разъяснений Василия. Начитанный брат-побратим просветил: есть исключения, при наличии достаточной силы у принимающей стороны и особой истовости клявшегося, магия могла зафиксировать слово немага.
С первым проблем не наблюдалось — даже «вуали» хватило бы, а у меня как-никак уже «мантия» имелась. Со вторым… задыхающемуся в пылевой удавке Хаку очень хотелось жить. Он до последнего не верил, что я всерьез, что у меня хватит духу, и где-то был прав — на пятом раунде угроз концентрация дрогнула, никогда еще я не удерживал одну и ту же технику столь долго. С трудом затянув петлю обратно, я почти решил, что все же проще прибить отчаянно тянущегося ко мне сильного противника и отправить проверенным путем «смотреть на Дюка из-под люка». Обошлось, той вспышкой сопротивление закончилось, при назначенной мною последней попытке Хак судорожно засипел:
— Я поклянусь!
Дежавю: Хак сидел на воняющем сивухой диване и ровно воду лакал собственное пойло, а я снова устроился за конторкой и крутил в ладонях початую бутылку, не доверяя рукам. Это моему рабу не зазорно стучать стеклом об стекло, украшая испорченную обивку подлокотника новыми пятнами самогона, а мне, хоть и не терпелось залить бушующий в крови пожар, показывать слабость не давала все та же гордость. Да и осторожность тоже — какой бы жесткий вариант слова я ни выбрал, всегда имелась теоретическая возможность его обойти, и не стоило подавать собеседнику ненужных мыслей.
— И как мне жить теперь?
— Как жил, только причинить вред ты мне теперь не сможешь.
— А что будет, если попробую?
— Понятия не имею… — я равнодушно следил, как рванувший ко мне Хак оседает, задыхаясь. Все равно ведь попытается, так почему не сейчас? Заодно и мое любопытство удовлетворил.
— Так ты говоришь, Мурза будет в гневе на мое самозванство?
— Да срать Мурзе на тебя и на лавку, пока взносы ему в общак капают, а от общества нет жалоб! — грубо, но по делу выдал Хак, пробуя границы дозволенного. Вырванная насильно клятва на его хамство не отреагировала.
— Та-а-ак! — угрожающе протянул я, когда дошли его слова, после драки я заметно подтормаживал, — Оставь бутыль в покое! — сурово приказал на новую наливаемую порцию. Хак недовольно зыркнул из-под слипшихся волос, но приказ выполнил, — Давай-ка, дружок, с самого начала!