Циклы"Безымянная империя-Запретный мир-Практикантка-Рай беспощадный-Самый странный нуб2-Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот и вышло как-то само собой, что стражникам приплачивали торговцы. Не заплатишь, пеняй на себя. Стража палец о палец не ударит, чтобы защитить твое имущество. Даже более того, шепнет кому надо, что телега твоя практически бесхозное имущество. А потом ори не ори, никто не поможет – стража как бы не заметит неладного, а соседние торговцы просто отвернутся. Связываться с ворьем себе дороже.

Поэтому должность у Руокса считается высокой. С ним даже сотник и префект на «вы» общаются. Оно и неудивительно – ведь часть денег с торгашей идет и в их карманы. Чтобы держать руку на пульсе рынка Руоксу приходится спать с открытым глазом и настороженным ухом. У него везде свои соглядатаи. Он знает все новости еще до того, как они случились. И еще он давно нашел для себя новый способ приработка – торговать своими знаниями. Исключительно прибыльный оказался бизнес. Вот скажите, можно ли, допустим, продать один и тот же бочонок сразу двум покупателям? Это невозможно. А вот информацию запросто – бывало одно и то же продаешь двоим, а то и троим. И цена от этого не падает.

Сегодня у Руокса был удачный день. Он продал информацию трижды. Портовый бродяга, мечтая обобрать подвыпивших матросов, проследил за ними до корабля, и подслушал слова боцмана. Увидел, что на «Клио» взяли нового матроса, и неплохо его разглядел при свете фонаря. Когда люди Руокса начали «спрашивать», он расстался с этой информацией за пару медяков.

Сперва Руокс продал ее людям Желтого Шинги. Разбойник, прячась в своей норе, занимался не только банальными грабежами – у него еще были более-менее честные виды деятельности. Как негоцианта, его до глубины души оскорбил разгром ценного имущества – борделя, и за информацию о том, куда испарился виновник, он заплатил щедро, а еще пообещал заплатить столько же, если Руокс узнает что-то новенькое. Вторым покупателем был степняк с колючим взглядом. Он частенько продавал на рынке отличных лошадей и, не жадничая, скупал у Руокса информацию по самым разным вопросам, и наперед заказывал вынюхивать то, что его в данный момент интересовало – даже предоплату давал на это. Ему Руокс даже постоянную скидку назначил, как ценному оптовику. Третьим клиентом был мрачный человек по имени Марук, имевший странную привычку даже в жаркий день одеваться во все черное. Человек этот появлялся в Тувисе нечасто, но если уж появлялся, то у Руокса сразу прибавлялось денег.

Только что Руокс продал информацию в четвертый раз. Это было восхитительно – воистину портовый бродяга нашел золотую жилу инкрустированную бриллиантами! На этот раз ее купил полунищий писарь из портовой канцелярии. Интересно, откуда у этого неудачника есть деньги, и зачем он их тратит таким странным способом? Зачем этой чернильной крысе нужно вынюхивать все о Маруке? Хотя, если подумать – зачем Руоксу знать лишнее? Лишнее знание хуже лишней чаши вина – от вина лишь сомлеешь, а от знания можно стать короче на голову.

Честно говоря, писарь и сам и не знал, зачем заплатил Руоксу. Писарю просто нужны деньги – на жалованье семью не прокормить. Вечером он зайдет в трактир «Три якоря», выпьет за стойкой кружку пива, шепнет трактирщику несколько слов. Тот не станет дожидаться попутного судна – у него приказ, любую информацию о черном человеке Маруке передавать немедленно. Трактирщик утром пошлет голубя с запиской. Птица прилетит в укромную бухточку, где разгружаются маломерные суда контрабандистов. Одна из этих быстроходных скорлупок отвезет донесение на север, и вскоре информация дойдет до паука, держащего лапу на многих паутинках, в том числе и на этой.

Свои глаза у Карвинса были по всему миру, и денег на их содержание он не жалел – Карвинс был достаточно богат для этого.

Пятый раз Руокс продать этот товар не смог. Потенциальные покупатели подстерегли его по пути домой, когда он, приятно разомлев от пива, шел из «Трех якорей». Вот только платить они вообще не собирались – у них даже в мыслях подобного не было. Десятнику грубо надели на голову вонючий мешок с какой-то гадостью, от чего у него после первого же вдоха ноги подкосились и язык отнялся. Новые «покупатели» деловито заволокли тело стража в какой-то мрачный подвал, и первым делом крепко прибили его гвоздями к стене. Потом ему срезали с груди несколько полосок кожи, полили раны уксусом и прижгли раскаленным прутом. Затем под ноги поставили жаровню с тлеющими углями, и по подвалу пошел дымок от сгорающей плоти. После этого Руоксу дали понюхать какой-то порошок, от чего он обрел дар речи.

Обретя дар речи, он первым делом заорал. Заорал на одной ноте – оглушительно, безнадежно. Он уже почти ничего не соображал от боли, но понимал одно – отсюда ему не выйти. Люди, которые так сурово начинают разговор, собеседников, как правило, стараются не отпускать. Орал он до тех пор, пока перед ним не появился высокий худой человек с колючими глазами. Под его взглядом Руокс вдруг почувствовал, что боль ушла. Более того, ему стало так хорошо, как никогда в жизни. Он блаженствовал. Улыбаясь, взахлеб рассказывал незнакомцу все что знал, вспоминая даже то, что давно позабыл. Ему было неимоверно приятно выполнять все пожелания этого нового чудесного друга, он старался изо всех сил сделать ему приятное. Заметив, как тот морщится от дыма, тянущегося от горящих ступней, долго извинялся за свои проклятые ноги, изволившие тлеть с такой мерзкой вонью.

Выпотрошив мозг Руокса досуха, человек исчез. Молчаливые подручные сняли со стены тело, уткнули десятника лицом в жаровню. Это очередное неудобство не вывело стражника из равновесия – он продолжал счастливо улыбаться даже тогда, когда от жара лопнули его глаза. Тело уложили на глиняный пол, расчленили широким топором, в двух мешках вынесли наверх, под покровом тьмы раскидали по сточной канаве.

Принц Монк тоже был богат, но если была возможность не платить, он эту возможность старался не упускать.

ГЛАВА 12

Губернаторский префект Эддихот был похож на префекта Столицы Юронуса примерно так же, как матерый волкодав на комнатную болонку. Телом будто медведь на задних лапах, руки мозолистые, с узловатыми суставами, кожа на лице обветрена, под левым глазом плохо залеченный шрам. Кабинет скромных размеров, без малейших излишеств: простейшая мебель из толстых досок, узкая щель окна, одинокий светильник сбоку от маленькой карты провинции. Единственным украшением помещения можно было признать щит, висящий на стене за спиной префекта. Но щит, честно говоря, украшением не выглядел – голая функциональность. Предмет воина без парадных излишеств.

Эддихот внимательно изучил бумагу, полученную от Сеула. Более чем внимательно. И занимался этим подозрительно долго. Там и читать то, по сути, нечего. Всего три фразы: «Податель сего, старший дознаватель Сеул Расквис из столичной управы. Оказать ему и его людям полное содействие в расследовании его дела. На период расследования приказы господина Сеула обязательны для исполнения сотрудниками губернских префектур, сам же он подотчетен лишь королевскому наместнику». И две подписи с расшифровкой: «Граф Тори Экский, первый председатель королевского совета»; «Его светлость принц Монк, второй наследник престола Империи и главнокомандующий войсками Империи».

Наконец, когда Сеул уже было собирался задремать (благо низкое кресло к этому располагало), префект заговорил:

– Первая подпись заставляет сожалеть о затраченных на нее дорогих чернилах. Скажите мне, господин Сеул, жив ли император? Здравствует?

– Вы и без меня прекрасно понимаете, что с ним все в порядке. Будь это не так, в стране сразу объявили бы траур.

– Да, согласен. Но я одно не пойму – если он действительно правит страной, то где же он прячется? Я понимаю, что лично к нам он вряд ли когда-нибудь пожалует, но почему его не встретишь даже на бумаге? Весь королевский совет это ничто – сборище неудачников, если по чести. Титулованные писари, возомнившие себя богами получив всего лишь крошечную, почти игрушечную власть. Тупорылые мыши, возомнившие, что раз они никогда не видели кота, то этот мир принадлежит им. Но даже у мыши хватило бы мозгов правильно подписаться в подобной писульке. Она подписалась бы так: «Я паршивая мышь, которую нагуляла мать моя мышь, от отца моего мыши, в каком-то грязном хлеву на куче навоза. Так уж вышло, что мышь, рожденная в этом хлеву, по давней традиции получает титул графа, значит я мышь-граф. И, поедая крошки со стола императора, своей рукой доношу до вас его волю – внемлите воле императора». Понимаете, господин Сеул? А здесь что?!

Здесь ни слова про императора! Этот индюк, прижитый папашей в кладовке от кухарки, приказывает мне от своего имени! Так получается?! Прав у него на это поменьше, чем у меня на корону Империи. Так что я сразу прямо говорю: «Пошел он вон!» Не знаю… будь император жив и здоров, вряд ли он бы допустил подобные «подписи» – в былые времена за подобное спускали в подвалы Немервата, а назад поднимали уже по частям. Не хочу впадать в крамолу, но даже из нашей дыры уже заметно, что у вас там, в Столице, не все в порядке. Так что я первую подпись попросту вычеркиваю – будем считать ее пустячным недоразумением. Да не хмурьтесь вы господин Сеул – ведь вторая подпись это совсем другое дело. Принц Монк это принц Монк. Странно, конечно, видеть на такой писульке его подпись по соседству с росчерком этой жирной пиявки, но, по чести говоря, если кто и способен править Империей, то это он. И, как мне кажется, он уже начинает это делать.

И делает, надо честно признать, весьма эффектно – даже приставка «второй наследник» ему, очевидно, не сильно мешает. Интересно, он спит когда-нибудь? Скорее всего, нет, иначе как бы он поспевал за всем сразу смотреть?

Сеул протянул руку:

– Господин Эддихот, позвольте мне забрать эту бумагу. Если вам, разумеется, она больше не нужна.

– Разумеется. Забирайте. И заодно уж просветите меня неразумного, зачем вы сюда приперлись? Иначе мне будет трудно оказывать вам содействие. Или дело настолько тайное, что даже мне, префекту провинции, знать ничего не положено?

– Что вы! От вас никаких тайн! Совет озабочен многочисленными жалобами на массовые исчезновения женщин в ваших краях. По просьбе пострадавших семей это дело взял под свой контроль королевский наместник, и лично обратился к совету за помощью.

Эддихот понимающе ухмыльнулся:

– Понятно. Значит, мне знать не положено.

– Вы мне не верите? – уточнил Сеул.

– А вы бы поверили? Взгляните в окно – что вы видите? Вы видите не окно, а узкую амбразуру в толстой стене. Здание префектуры это укрепленный замок, способный выдержать серьезную атаку. Скажите, у вас там, в Столице, здание управы может выдержать осаду?

– Сомневаюсь, – честно признал Сеул.

– А вот у нас, в Тионе, может. Взгляните вон туда, в угол. Там, в шкафу, хранится полный кавалерийский доспех. Он вычищен и смазан, всегда готов к бою. Во втором шкафу два меча, кавалерийский арбалет, топор и булава. Щит мой висит на стене – вы можете его увидеть за моей спиной. В любой момент я могу облачиться для драки и спуститься вниз – в конюшне стоят наготове боевые кони. Скажите, ваш уважаемый префект, так же как и мы, всегда готов к бою?