Циклы"Безымянная империя-Запретный мир-Практикантка-Рай беспощадный-Самый странный нуб2-Компиляция. Книги 1-11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но Тим смотрел не туда – все внимание на восток. И Тим не ошибся – там, вдали, засверкали искры, падая с небес на землю. Не просто на землю – на становище накхов.

Скорее всего здесь уже все спокойно, но Тим не любил уповать на авось – путь наверх занял у него немало времени. Крадучись от куста к кусту и, не забывая оглядываться за спину, он забрался на гривку в тот момент, когда из-за горизонта выполз серп нарождающейся Меры. Красный диск тусклой Уиры к тому времени давно висел над головой, и света большой и малой лун с добавкой расплывчатого сияния Шрама Тиму вполне хватало, чтобы видеть немногим хуже чем днем.

На месте стоянки дымили обгоревшие кусты и груда рухляди, оставшаяся на месте шатра. Ноздри щекотала вонь горелого мяса и шерсти, уши различали вдали хрип умирающей лошади. Увидев вдалеке шатающуюся человеческую фигурку, Тим коротко свистнул. Человек вздрогнул, неуклюже, припадая на левую ногу, попытался побежать в сторону далеких кустов.

Уже не прячась, Тим заорал:

– Да стой ты! Это я!

– Тимур, ты? – голос был хриплый, неузнаваемый.

– Да. Это я. А ты кто? Я не вижу твоего лица, и не узнаю голос.

– Это не Тим!!! – пискляво проорали из кустов. – Тим бы тебя узнал! Это злой дух говорит его голосом! Не называй ему свое имя, а то он завладеет твоим телом! Цинн, стреляй в него! Стреляй!

– Шарк, ты так и состаришься глупцом – ты сам назвал его имя. Да и твое, я, как видишь, знаю. Если я действительно нежить, то сейчас легко полакомлюсь твоей печенью, надеюсь, глистов в ней немного.

Из кустов испуганно охнули, а затем, ломая ветки, выскочила стремительная тень, рванула к Тиму. Миг, и он уже обнимал Кунара. Конь был не на шутку перепуган, но все же не бросил стоянку после разгрома, дождался хозяина. Нет, не хозяина – друга. Не может у такого коня быть хозяина.

«Обитатели кустарников» очевидно поняли, что волшебный конь не стал бы ластиться к нечисти, и повылазили из своего укрытия. Кроме Шарка и Цинна осталось всего двое – Наин и Кобо. Цинн старший – один из лучших стрелков становища, Наин и Кобо зелень, чуть побольше Шарка. Но все равно рад Тим был лишь Шарку. И не потому, что за смерть кунака с него бы спросили, а потому, что привык он к нему. Почти друг он ему. Почти как Кунар.

Не оглядываясь на выживших, Тим принялся осматривать коня – вдруг его подранило, и надо быстро остановить кровь. Через плечо почти равнодушно уточнил:

– А где Генр, Тарро и Колт?

Шарк ответил скороговоркой, опередив старших:

– Колт там, в кустах, умер он уже, от Тарро мы лишь голову нашли, а от Генра не нашли ничего. И лошадей нет, они…

Договорить мальчик не успел – едва не рухнул от затрещины Цинна:

– Не раскрывай рот, младший кунак – здесь говорят старшие.

Шарк пристыжено умолк, а Цинн степенно закончил его мысль:

– Лошади разбежались. Лишь Кунар не ушел, тебя ждал.

Тим, ощущая на себе взгляды выжившей четверки, молча отошел от Кунара, присел на краю неглубокой воронки, вдохнул струящийся из нее дымок. В носу противно защипало, во рту стало кисло. Вырвав из земли клок опаленной травы, он стал переминать его меж пальцев. Нет, Тиму не нужна была ни трава, ни воронка – Тиму нужно было время. Время на принятие решения. Он старший, он не должен вносить в сердца своих людей разлад своей суетой. Пусть думают, что их вождь занят сейчас чем-то настолько важным, что они даже не могут представить чем.

Непоседливый Шарк, не выдержав пытку тишиной, просипел:

– Тим, это был дракон?

В тишине отчетливо хлопнула затрещина, но, даже не глядя на своих людей, Тим понимал – все ждут ответ. Или не ответ. Хоть какую-то определенность ждут. Они мальчишки, они не воины. Им трудно.

Решившись, Тим, не оборачиваясь, спокойно поинтересовался:

– Цинн, что с твоей ногой?

– Тимур, я упал, когда здесь все вспыхнуло. И на ногу наступила лошадь.

– Кости сломаны?

– Нет. Но быстро ходить мне тяжело.

– Еще раненые есть?

– Нет. Колт был ранен, у него разорвало живот и сожгло лицо. Мы не смогли ему помочь, и он умер. Но это хорошо – без глаз ему бы было трудно жить.