Китай. Большой исторический путеводитель: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несколько военачальников, в их числе Хэ Цзинь, генерал Дун Чжо — тот, что стоял неподалеку от Лояна, и Юань Шао — принадлежавший к тому же клану, что и Хэ Цзинь, решили обратиться к императору с обвинениями против евнухов. Но те подслушали, как Хэ Цзинь на приеме у вдовствующей императрицы говорил с ней о необходимости истребить их всех поголовно. Страх придал им решимости. Когда Хэ Цзинь покидал дворец, его догнали и попросили подождать — якобы вдовствующая императрица хочет сказать ему еще что-то. Командующий, следуя этикету, присел на корточки, ожидая повторного вызова, новый глава евнухов отвлек его какими-то разговорами — и тогда подкравшийся сзади евнух снес ему мечом голову.

Узнав об этом, взбешенный Юань Шао немедленно бросил свои войска на основные дворцовые здания — Северный и Южный дворцы. Всех евнухов уничтожали без разбора — их погибло свыше двух тысяч. Но их глава сумел бежать, причем прихватил с собой императора Лю Бяня и его малолетнего брата Лю Се. Однако от погони уйти не удалось, в поисках спасения евнух бросился в воды Хуанхэ — где и нашел свой конец.

Мальчики же скрылись в темноте, долго брели пешком, потом их подсадил в повозку какой-то крестьянин, — в ней-то их и обнаружили воины одного из главных персонажей драмы — генерала Дун Чжо. Сам генерал в это время двигался к Лоя-ну, рассудив, что там ему сейчас самое место. Явившись в столицу с царственными отроками, он выпроводил оттуда Юань Шао, отправив его на восток, и заставил-таки вдовствующую императрицу заменить на троне Лю Бяня на Лю Се — первого он почему-то недолюбливал. Когда та согласилась и исполнила подобающую процедуру, на которую имела легитимные полномочия, она стала больше не нужна — и ее убили.

Но на востоке против Дун Чжо объединились оскорбленный им Юань Шао и полководец Цао Цао (по совместительству — замечательный поэт). Вновь разгорелась борьба. В 191 г. был разгромлен и сожжен Лоян, и ничего уже не значивший император Лю Се вместе со своим двором перебрался в Чан'ань. Через год погиб Дун Чжо.

Среди воцарившегося в Поднебесной хаоса обозначились три основных центра власти. Возобладавшему на востоке Цао Цао удалось вернуть императора в Лоян, где сам он фактически возглавил правительство. Он располагал большой военной силой, и умело ею пользовался: одолел Юань Шао и ликвидировал влиятельную секту, подобную «желтым повязкам», занимавшуюся насаждением справедливости в районе к юго-западу от Чан'ани. Цао Цао был далеко не из тех, к кому относятся слова «сила есть — ума не надо». Сам человек прекрасно образованный, он старался опереться на интеллектуальную элиту — ученых и служилых людей ши. Много времени проводил в беседах с ними, приветствовал «чистую критику». Ему удалось подчинить себе почти всю северную половину Китая.

На юго-западе довольно прочно утвердился опытный полководец Лю Бэй, считавший, что он и есть истинный правопреемник Хань, ибо являлся отпрыском императорского дома. Образованное им государство получило название Шу.

На берегах Янцзы и далее на юг установил свою власть молодой полководец Сюнь Цюань, чьи владения впоследствии стали именоваться царством У.

Подросший император Лю Се в 196 г. женился. Но Цао Цао через некоторое время добился его развода с императрицей и умертвил двух его сыновей от нее — он прочил в жены бесправному властелину собственную дочь.

В 220 г. Цао Цао скончался, но в положении императора Лю Се это ничего не изменило — вместо покойного все бразды правления забрал его сын Цао Пэй. Который повел дело к логичной развязке. Было отмечено немалое количество знамений, ясно говорящих о том, что Небо желает осуществить передачу своего Мандата. И уже 11 декабря все того же 220 г. император добровольно передал Цао Пэю свой престол. Вместе с императорскими печатями — главным атрибутом власти. Династии Хань пришел конец. Цао Пэй не замедлил провозгласить основание династии Вэй.

Но помимо него в Поднебесной было еще два властителя, считавших себя никак не менее правомочными государями, чем Цао Пэй. Вэй, Шу, У — на эти три царства был разделен теперь Китай. Последующая шестидесятилетняя эпоха получила название «Троецарствия» (Саньго). Некоторые западные историки охарактеризовали ее как «китайское средневековье», отмечая в ней феодально-рыцарские черты. Да, признаки феодальной раздробленности были налицо, а потомкам это время представлялось окутанным романтическим ореолом, временем, когда предостаточно было места и для молодецкой удали, и для рыцарской верности. Недаром через сотни лет появился самый, пожалуй, популярный в Китае захватывающе-приключенческий роман, так и называющийся — «Троецарствие». Но потомки зачастую видят так, как им нравится видеть — а наяву, без ореола, все было куда сложнее.

ТРОЕЦАРСТВИЕ

Северное царство Вэй было самым многолюдным, но и разрушений в нем было побольше, чем в других.

Цао Пэй энергично продолжил преобразования, начатые еще его отцом. В первую очередь надо было обеспечить всех хлебом, наполнить казенные амбары, обзавестись мощной военной силой. Упор был сделан на «военные поселения». Они не были новинкой, существовали и в ханьские времена — но только в пограничных районах. Император учредил их по всему своему царству: часть проживавших в них мужчин несла воинскую службу, а остальные крестьяне трудились на полях и отдавали значительную часть урожая на содержание армии. Где не было военных поселений, там властвовали «сильные дома». Этому трудно было противодействовать: у этой местной знати были многочисленные воинские дружины, и в последние кошмарные годы многие были даже рады стать их «гостями» — во всяком случае, у многих просто не было другого выбора. Современник отмечал, что «сто домов объединялись в один двор, тысяча податных вписывались в реестр одной семьи». Главы «сильных домов», присвоив себе и многие властные полномочия, и некоторые внешние атрибуты власти, в то же время вели себя по-конфуциански патриархально, как старейшины одной большой семьи — переросшей границы клана. Новь, возделанная «сильными домами», считалась их собственностью, их право иметь «гостей» было закреплено законом.

В Поднебесной с тех пор резче, чем прежде, обозначилось деление на «добрый народ» — лянминь, и народ второсортный — цзяньминь. Иногда цзяньминь переводят как «подлый», но это понятие в таком случае следует соотносить с древнерусскими реалиями, которые его породили: подлый значило не более, чем «подчиненный», под кем-то «лежащий». Добрым же народом лянминь были те, кто имели собственную землю (в городах — собственное «дело»), будь то даже едва сводящие концы с концами крестьяне.

Вступать в конфронтацию с «сильными домами» было неразумно еще и потому, что они, почуяв свою возросшую силу и значимость, явно пребывали в боевом задоре, что доказывали систематическими удалыми усобицами — куда более масштабными, чем редкие межклановые столкновения прежних времен.

Но укреплять центральную властную вертикаль было необходимо. Была, по мере возможностей и с учетом обстоятельств, усовершенствована система подбора чиновных кадров и квалификации их. Все государственные служащие, в соответствии с их «заслугами, добродетелями, талантами и поведением», были разделены на 9 рангов.

В областях были учреждены особые должности «беспристрастных и прямых» — чиновников, осуществляющих подбор кандидатов на местную службу — прежде внештатную. Отобранным присваивалась одна из двух «деревенских» (вне-ранговых) категорий — опять же, в зависимости от их достоинств. Высшую «деревенскую» категорию, вторую, сразу же постарались забронировать за своими выдвиженцами «сильные дома» — но при сложившихся реалиях это было не так уж и плохо. Пусть лучше эти господа почувствуют себя лишний раз пребывающими в государственном фарватере, а не самовластными баронами на европейский манер.

На внешней арене большую опасность для Вэй представлял образовавшийся в Маньчжурии союз племен янь — они явно сговаривались с южным царством У нанести удар с двух сторон. В 237 г. вэйское войско напало на кочевников и разгромило их.

А в 263 г. термин «Троецарствие» перестал отражать реалии: западное царство Шу было побеждено и присоединено к Вэй. Оно было, во-первых, слабовато, во-вторых, ему нещадно досаждали тибетцы.

Через два года династии (но отнюдь не царству) Вэй пришел конец. Перед этим долгое время продолжалось напряженное — с интригами и убийствами — противостояние придворных кланов. Семейству Сыма удалось захватить руководящие посты в армии, и в 265 г. его глава Сыма Янь сел на трон. Вернее, его подобру-поздорову уступил ему последний из преемников славных Цао Цао и Цао Пиня. Сыма Янь провозгласил основание династии Цзинь.

Южное царство У потенциально было гораздо богаче, чем павшее Шу, но в нем не утряслись еще демографические процессы. Нахлынувшие из Чжунго переселенцы не нашли еще общего языка со своими местными сородичами-китайцами, тем более с аборигенными тайскими племенами — которые или ассимилировались, или оттеснялись. Условия хозяйствования здесь были не те, что на севере, поэтому многим приходилось осваивать выращивание риса — вместо привычной пшеницы.

В 273 г. Вэй приступило к подготовке нападения на южного соседа — на это ушло семь лет. В верховьях Янцзы, подальше от глаз потенциального противника строились гигантских размеров суда — настоящие десантные корабли. Многопалубные, длиной до 200 метров. На каждое мог погрузиться целый полк с лошадьми. Правительство У, которое не могло не догадываться о смысле происходящего, тоже не сидело сложа руки. В русле широкой быстрой Янцзы были устроены надолбы, протоки перегорожены металлическими цепями. Но вэйцы были готовы и к такой встрече: дно должно были расчистить специальные баржи, а цепи предполагалось расплавить множеством длинных факелов, пропитанных кунжутным маслом. Вэй возобладало: в 280 г. царство У покорилось без боя, и во всей Поднебесной стала править династия Цзинь.

ЦЗИНЬ — ОПЯТЬ ВМЕСТЕ?

Сыма Янь пошел путем, ранее уже опробованным в ситуациях, когда по всей Поднебесной сталкивались подкрепленные вооруженной силой частные интересы. Он стал раздавать уделы своим ближайшим родственникам и приближенным, думая, что гарантирует себе этим их поддержку. Удельные властители могли свободно распоряжаться собираемыми с населения налогами и другими экономическими ресурсами, а также имеющимся у них войском. Они же определяли подбор местных чиновников и были высшей инстанцией при решении судебных споров.

«Сильные дома» владели участками уже просто огромными — на них они сажали своих стражников и «гостей». Особенно далеко процесс зашел на Юге: здесь успели осмотреться и освоиться ранее перебравшиеся с Севера предводители кланов, сюда же прибывали со всеми своими отрядами новые, вытесненные из родных мест в результате усобиц. На юге еще были свободные плодородные земли, и «сильные дома», захватив их, стремились привлечь как можно больше «гостей» — арендаторов, которые попадали в условия фактически личной зависимости. Земельные угодья, все сидящие на них люди, многочисленные воинские отряды переходили по наследству — были случаи, когда «полководцами» становились восьми-девятилетние мальчики.

Поступления в казну в таких условиях неизбежно сокращались. Поэтому в том же победном для себя 280 г. Сыма Янь издал «уложение о землепользовании», вводящее так называемую «надельную систему». Согласно уложению, любая пожелавшая того семья могла получить участок, состоящий из двух категорий пахотных земель: одна закреплялась за держателем наследственно, другая считалась находящейся в условном пользовании и могла попасть под ежегодный передел. Земли выделялись семье по количеству работников, а ими считались и мужчины, и женщины. Крестьяне от 15 до 60 лет относились к полноценным, а возрастные категории от 13 до 15 и от 61 до 65 могли претендовать на половинные наделы. Кроме того, с каждого двора, возглавляемого взрослым мужчиной, причиталось три штуки шелковой ткани и три весовые меры хлопчатой. Каждый привлекался на государственные работы продолжительностью до 30 дней в году.

Понятно, что проводить такой указ в жизнь было нелегко. Нельзя было не учитывать интересы «сильных домов» — хотя и было декларировано, что все обрабатываемые земли находятся в ведении государства. Тем не менее, в центральных районах, где достаточно сильна была императорская власть, достигнуть взаимоприемлемого сочетания интересов, похоже, удалось. В какой-то степени на пользу шло даже то, что в окраинных районах не удавалось полностью собирать налоги: это дополнительно стимулировало движение туда переселенцев, а значит вновь возделывались заброшенные земли.

Надельная система позволяла государству по-новому строить отношения с чиновниками. Они могли получать теперь в качестве вознаграждения за службу «должностные наделы», обрабатываемые находящимися в личной зависимости от них крестьянами, налоги с которых в казну не шли. Высшие чиновники могли пользоваться поступлениями с 50 дворов.

Согласно императорскому распоряжению, подданные должны были сдать имеющееся у них оружие: правительство рассчитывало отправить его в переплавку и использовать для чеканки монеты — развитого денежного обращения в стране тогда не существовало. Но собрать удалось очень немного: военачальники всех уровней предпочитали продавать оружие хун-ну. Даже простые воины выменивали за него у кочевников право иметь землю в их владениях. Те и сами охотно принимали к себе китайских крестьян — чтобы гарантированно обеспечить себя продовольствием.