— Имеется и благородной крови четвертинка. Да что мне от того толку-то, милый! Кровь, она, что водится — везде течет одинаково: и в тебе, и во мне, и в хозяйке нашей.
— Вот как бывает… — юрист представил прекрасную молодую девушку, прячущуюся от дождя под вывеской кондитерской.
— В жизни бывает по-всякому. Кто вверх ползет, кто вниз. Да не всегда вверху хорошо, а внизу плохо. Вот тебе плохо?
— Нет.
— Так и живи, радуйся, что сидишь, голову склонил? Ешь, остыло давным-давно все.
Михаил взял ложку.
— А что хозяйка ваша? Ей-то как?
— А когда как, — махнула рукой женщина. — Был муж — мучилась. Нет мужа — еще хуже стало. Оно, когда имеешь, не ценишь.
— Ссорились, что ли?
— Да упаси Отец! Что им ругаться-то? Тяжко ей с ним было. То с собой за тридевять земель потащит, а куда девке по горам лазать? То одну оставит на месяц, ни слуху, ни духу от него, куда пропал. С утра уйдет, к ужину только и воротиться — а она-то все одна. А он придет, поест, да в постель ее тащит. Старик молодую-то…
Кухарка осеклась.
— Тьфу, баба дурная, язык без костей! Что ты тут выспрашиваешь? Ешь, да иди отседова!
Михаил не стал настаивать на продолжении разговора, послушно доел все, что предложили и ушел восвояси.
Работы у него много. Присмотреться к молодой вдове он еще успеет.
— Слушал, говоришь?
Аглая кивнула. Николай взял второй бокал, потянулся к графину с вином.
— И много он узнал?
— Сплетни всякие.
— Думаешь, можно им воспользоваться?
— Если он так прост, как кажется — да.
Юноша протянул бокал с напитком собеседнице.
— Бери. Да садись. Ты у матери поверенной тайн ее была, мне, как тетка родная, а стоишь истуканом. Выпьем. За то, чтобы зло было наказано.
Женщина послушно села в кресло и пригубила вино.
— Не способен Отец на злобу по отношению к чадам своим. — Сказала она. — Нечего на его справедливое воздаяние надеяться.
Николай злобно оскалился.
— А мы и не будем. Для начала посмотрим, что за фрукт этот юрист. А там разберемся, что делать. Но смерть отца я без отмщения не оставлю. К тому же, начало справедливости уже положено.
Экономка согласно склонила голову.
Ее схватили за руку.
— Куда ж ты, детонька?
Екатерина посмотрела на вцепившуюся в нее женщину. Низкая, грязная, одета в лохмотья, в седых волосах мошки прыгают, а из сморщенного рта ползут черви…