Службы Дельты Миров. Дилогия [СИ]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Для этого мне не надо будет стараться, — влез Директор.

— … но выбора у него нет, — закончил Эпсон. — Он объявит, что на должность временного лидера выбрали самого лучшего работника этого года — меня.

— Но вы же у нас не работали, — удивился Директор.

— В Промзоне работает несколько тысяч человек, вы думаете, каждый там знает каждого в лицо? Объявим сегодняшний день выходным, дадим название — «День профсоюза», назавтра назначим первое собрание. Но выходной сделаете неоплачиваемый, чтобы все пришли завтра хмурые. А дальше, дело за мной.

— Вам нужна помощь наших специалистов? — спросила главврач.

— На этом этапе хорошо бы внедрить в толпу как можно больше раздражения. Психологи могут переодеться, наложить грим, смешаться с толпой и начать подстрекать к кардинальным переменам.

— Мы сделаем это, я выделю сотню наших психологов, не занятых в Сумасшедшем Доме.

— Быть по сему, — кивнул Глава. — Ивиг, с тебя халявная выпивка на завтрашнем собрании. Думаю, алкоголь не помешает.

— Отличная мысль, Глава, — одобрил Эпсон. — Просто Замечательная.

Они еще полчаса обсуждали детали и разошлись. Кабинет опустел, последним его покинула пара пчел, вылетевших в открытую форточку.

Запах масла пропитал помещение уже лет пятьдесят назад, и сейчас он забирался в ноздри толпы, но все собравшиеся — привычны. По документации отдела кадров, в Промзоне работает пять тысяч семьсот тридцать два человека, сегодня собрались все. По рукам ходят бутылки «Зеленой», в производственном цеху — самом большом цеху Промзоны — накурено так, что выше трех метров ничего не видно — работяги волнуются. Из толпы можно сразу выделить три типа. Первые — работники по принуждению. В Трех Городах принято разбираться с преступниками тремя способами. Убийц, насильников, злостных неплательщиков налогов садят в Тюрьму. Сексуальных извращенцев, пропагандистов, агитаторов, социально неприспособленных людей принимает Сумасшедший Дом. Мелкое хулиганье отправляют работать в Промзону. Есть, конечно же, исключения и перегибы, но, в основном, система работает. Примерно пять четвертых собравшихся проходят по третьей статье — отрабатывают мелкие преступления тяжелым физическим трудом. Отсюда и выражение их лиц — радость. Этим все равно, чего там замыслил Глава Трех Городов, им бы лишь была выпивка, да возможность погорланить всласть, выкрикивая лозунги, в кои они не верят. Вторая группа — блатные. Работать в Промзоне весьма престижно. Платят стабильно, пусть и не миллионы, зато есть уверенность в завтрашнем дне. Но есть и закавыка — в Промзону берут исключительно специалистов. Даже Университетского образования мало, надо еще поработать где-нибудь, чтобы тебя взяли. На стройке какой-нибудь или частным «на-все-руки-мастером». Блатные уже чего-то умеют, но решающий фактор найма для них — связи или взятки. Да, бывает, люди платят сумму, сравнимую с годовым жалованием, чтобы устроиться, а потом отработать. Престижней и стабильней Промзоны работы в Трех Городах мало. И последняя категория, самая малочисленная, это именно профессионалы. Блестяще окончившие Университет, потом пару лет прошедшие практику, следом уже сюда. На них держится почти все производство, даже учитывая, что производит Промзона не так уж и много. Главным образом — разрабатывает угольные шахты.

Девяносто девять процентов работников бывали в производственном цеху второй или третий раз. Даже из руководства максимум человек десять лицезрели тщательно выкрашенные стены производственного цеха чаще второго раза. Собственно, этот червонец руководителей составлял список заказов для демонов. Уже потом, из работников выбирали тех, кто тут раньше не бывал, чтобы забрали готовые товары. Все хранилось в строжайшей тайне, именно такой договор с демонами заключил еще позапрошлый Глава Трех Городов. Нынешний же и прошлый Глава вообще не задумывались, почему демоны настояли на этом. Нет, конечно же, предполагали что-то, но в принципе, их такой расклад устраивал.

Наконец последний работник зашел в зал. Собрание назначили на десять утра, но началось все к двенадцати. В Жилом Городе молодежь проводила какие-то пикеты, на улицах образовались пробки. Зато эти два часа активно использовали замаскированные психологи. То и дело в толпе раздавались громкие ругательства относительно неоплаченного выходного, мало кто тут воспринял его с готовностью. Оплата работникам идет почасовая, терять деньги не хотел никто. Хотя вперемешку с бранью звучит и смех. У левой стены длиннющий лоток, с него раздают «Зеленую» забесплатно, многие уже наведались сюда, кое-кто и по нескольку раз. Но вот, двери закрыли, на спешно возведенную трибуну взошел Директор Промзоны.

— Доброе утро, сотрудники Промзоны, — поздоровался Директор, хотя по его роже сложно сказать, что утро именно доброе. — Сегодня мы собрались для объявления новой инициативы Главы Трех Городов. На недавнем собрании совета Трех Городов приняли решение об поправке в рабочем кодексе. Отныне любое производственное предприятие обязано иметь… профсоюз.

«Профсоюз» губы выплюнули, словно мокроту, а лицо Директора скривилось еще сильнее, будто после произнесения грязного слова ему захотелось помыть рот мылом.

— Что такое профсоюз, почему и зачем он сделан, объяснит вам его новый, временный руководитель, профессор Эпсон. Наш новый руководитель по работе с общественностью. До свидания.

Директор сошел со сцены, вскоре за ним закрылась дверь пожарного выхода, в это время на сцену, постукивая о доски тростью, вышел Эпсон.

— Доброго утра вам, жители Трех Городов, — сказал он. Позади на сцене сидят начальники служб, все глядят на Эпсона с неприкрытой враждой. — Сегодня — великий день для вас и меня — простых работяг. И пусть я — работник умственного труда, а вы — физического, главное, что мы все любим свою работу, все хотим получать зарплату по делам.

Эпсон сделал паузу, чтобы толпа могла сконцентрироваться на нем. Так и надо начинать длинные речи: вначале сказать чего-нибудь банальное, задать темп и завладеть вниманием, потом уже чего-нибудь посерьезней и завершающая концовка — самая сильная часть речи.

— Глава Трех Городов не зря принял решение о создания профсоюзов, — продолжил Эпсон, голос усиливается микрофоном, льется из колонок под потолком, чтобы каждый слышал отчетливо. — Правительство Трех Городов знает, что в рядах работников Промзоны и не только, назревает недовольство, и оно полностью оправдано. Каждый день в Самый Главный Дом поступают целые мешки писем с жалобами и предложениями, как анонимными, так и полностью открытыми.

Многие рабочие сразу состряпали на лице многозначительное выражение, чтобы окружающие поняли: именно они пишут письма с жалобами и предложениями, причем, открыто, чтоб все знали, а они никого не боятся. Хотя Эпсон попросту соврал. Любого написавшего в Самый Главный Дом не анонимно, отправляли в Сумасшедший Дом, а иногда находили и скромников, не пожелавших подписать послание. Но пусть работники думают, что момент назрел, что Глава боится вспышки недовольства, боится их — простых жителей и работяг.

— Наиболее трезвые и дельные предложения Глава читает и отправляет в Университет, где уже мы, ученые, просчитываем возможность воплощения в жизнь. Создание профсоюза одобрили в Университете, и Глава подписал указ. Так что же такое профсоюз? Профсоюз — это вы. Вы все вместе взятые, в лице самых уважаемых и вызывающих доверие. Из числа работников вы выберете тех, кто будет представлять ваши интересы. Согласитесь, пока вы — толпа, вы можете мало. Что, если что-то вас не устраивает, вы все вместе пойдете к Директору? Нет, вы у него в кабинете не поместитесь.

Несколько человек усмехнулось, это хорошо — значит, слушают внимательно.

— Да и есть среди вас люди, мне особенно симпатичные, но, так скажем, скромные. Такие просто делают свое дело, делают его хорошо, но не привыкли просить. Они сильные, они привыкли, что им дают по заслугам и для них есть единственное мерило — их труд. Это даже не скромность или стеснительность, это особый вид честности. Вы честны и хотите, чтобы с вами поступали честно. Я и сам таков, всего добивался исключительно собственным трудом, меня замечали, а потом повышали в должности. Но есть среди вас и другой тип людей. В их венах течет и кипит неуемная энергия и энтузиазм. Они не могут сидеть на месте, даже отработав двенадцатичасовую смену, они готовы действовать еще! Их энергии хватит на десятерых, они переполнены новыми идеями, они хотят, чтобы об этих идеях узнали! Вот только каждый человек — одиночка. За ним редко что стоит, потому пробить свои идеи и предложения трудно даже таким живым находчивым людям. Но если за вторыми, живыми и кипучими, встанут первые, честные и трудолюбивые, получится великолепный тандем! Пробивные люди будут выдвигать новое, представлять интересы первых, а первые станут той силой, на которую будут опираться вторые!

Теперь улыбались уже многие. В глазах толпы появился блеск, никто не курит, все слушают внимательно. И каждый решает, к какой категории себя причислить: к честным или энергичным? Хотя, конечно же, Эпсон просто иначе сказал о трусах и выскочках, но все услышали то, что хотели услышать.

— Покамест я возглавлю профсоюз, но лишь до того момента, пока вы не разберетесь во всем сами, потом уже вы будете решать, нужен ли я профсоюзу или нет. Итак, дело это серьезное, если есть вопросы или предложения, говорите.

— А как вы собираетесь влиять на Директора? — послышался из толпы вопрос замаскированного психолога.

— Забастовкой, — сказал Эпсон твердо. — В связи с поправкой в трудовом кодексе, со вчерашнего дня ни один работник не может быть уволен, если профсоюз объявит официальную забастовку. Мы можем бастовать в течение недели, за это время никто не может никого уволить, как и нанять кого-нибудь нового. В случае же продолжения забастовки после недели, правление Промзоны может уволить работника, но предварительно выплатив годовое жалование.

Вот тут толпа загудела. Все принялись бурно обсуждать, кто-то даже двинул к лотку за выпивкой, обмыть такое дело. Глава действительно подписал указ, но до основной массы просто не дошло — ведь Глава может подписать любой указ, как этот, так и возвращающий все на круги своя.

— А что можно попросить? — перекричал гул мужской голос, вроде бы даже не психолога.