Партия, конечно, не будет ждать, когда гестапо нанесет ей удар. Она должна быть готова — и в данное время она уже готова — нанести контрудар, ликвидировать предателей, доносчиков и провокаторов, которые втерлись в наши ряды. Очень важно, чтобы в Праге и в больших городах партийные организации знали, кто у фашистов блокляйтер. Ликвидация блокляйтеров в первые минуты восстания будет иметь решающее значение для разгрома сил фашистов. Известно, что эти блоковые вожаки контролируют не только фашистскую организационную сеть на своем участке, но и стратегические точки, имеющие решающее значение для уличных боев.
Активная борьба в наших условиях требует значительно расширить боевые группы в городах, прежде всего на заводах. Опыт показывает, что лучше разбить их на небольшие отряды; они обладают большей маневренностью и менее уязвимы. Если деятельность таких групп хорошо координирована, они наносят врагу большой материальный ущерб и значительные потери в живой силе. Многое могут сделать такие группы и во время репрессивных акций гестапо на заводах и в городских районах. Стремительные контрудары не раз уже спасали граждан от ареста. Для товарищей, которые непосредственно столкнутся с противником, должны быть подготовлены убежища, чтобы после выполнения боевого задания они немедленно могли скрыться. Но вместе с тем нужно продолжать придерживаться правила: максимально использовать легальные условия.
Особое внимание следует обратить на развитие партизанского движения. Бытует мнение, что у нас нельзя вести партизанскую войну, под которой обычно понимаются вооруженные выступления. Аргументируют это обычно тем, что чешские земли густо населены, что у нас нет обширных лесов, а большинство их культивировано, что недостаточно простора для маневрирования. Конечно, эти факты нельзя не принимать во внимание.
Но ведь преувеличение трудностей, связанных с природными условиями, — ширма для трусости. Часто под вооруженной борьбой подразумевают только партизанские бои в лесах и в гористых местах. Говоря ранее о боевых отрядах в городе и прежде всего на заводах, я имел в виду, что вооруженная борьба должна иметь более широкую базу. Партизанские отряды — ее составная часть, они не могут действовать изолированно. Их действия должны сочетаться с саботажем, диверсиями, что истощает фашистские материальные и физические силы прямо под носом у гестапо. Опыт показывает, что как в Чехии, так и в Моравии такой способ ведения партизанской борьбы оправдал себя.
Таковы, в общих чертах, задачи, стоящие перед нами. К их выполнению нужно приступить немедленно. Осмотрительно, но решительно. С коммунистической отвагой и рассудительностью[25].
Последовавшие затем прения носили эмоциональный характер. О том, что нужно и далее развивать активность движения Сопротивления нашего народа, спору не было. Но члены Центрального Комитета в своих выступлениях снова и снова ставили чрезвычайно злободневный вопрос: «Будет ли партизанская война наиболее действенной формой сопротивления?» Ведь наш народ небольшой, и не кончится ли для него партизанская война полным физическим истреблением? У нас не такие природные условия, как в Советском Союзе: наши леса фактически заняты немцами. Их непосредственный контроль не распространяется только на Крживоклатские леса, часть Сазавских лесов, Чешско-Моравскую возвышенность и Бескиды. Да и там нет достаточных возможностей для маневрирования, поскольку и эти леса пересечены многочисленными дорогами и сравнительно густо населены.
Другие товарищи — в частности я и Молак, — ссылаясь на опыт, доказывали, что необходимо усилить вооруженную борьбу, так как пассивное сопротивление, рекомендованное лондонской эмиграцией, только увеличивает потери национально-освободительного движения. Если подпольное движение действует недостаточно активно, если само не переходит в наступление, риск фашистов при подавлении его — минимальный. Умереть за родину — героизм, уничтожить при этом врага — значит одержать победу. При оценке потерь нужно в правильном свете видеть и их причины; немало мужественных людей попало в лапы гестапо только потому, что не соблюдали правил конспирации. Тот, кто оправдывает свое отрицательное отношение к активной борьбе жестокостью противника, не видит, что противоречит самому себе и одновременно недооценивает врага.
Мы не должны считать партизанскую войну в лесах единственной формой борьбы и стремиться механически перенести опыт, скажем, белорусских партизан, в наши условия. Этим бы мы действительно игнорировали наши условия. У нас целесообразнее создавать мелкие боевые группы, в основном на заводах и в населенных пунктах. Они максимально подвижны и могут действовать довольно широко. Их можно использовать и в сложившихся условиях. И созданы они могут быть из людей, проживающих легально. Впрочем, и эти формы борьбы уже проверены: пример — Польша и Париж.
Но это не значит, что мы должны отказаться от формирования партизанских отрядов как таковых. Они уже существуют, и это свидетельствует о том, что и для такой формы борьбы есть у нас условия. Но партизанские отряды нужно формировать только там, где есть перспективы добиться успехов в борьбе против врага.
Говорилось и о задачах профсоюзного движения. Мы с Молаком предложили созвать нелегальную конференцию профсоюзных деятелей и обсудить вопросы революционного профсоюзного движения. И здесь речь шла о том, как мобилизовать профсоюзные организации на всестороннее развитие боевых операций.
Дискутировали долго. Каждый понимал ответственность и серьезность решений, которые мы должны были принять после обсуждения. Было ясно, что все проблемы не могут быть решены и что они требуют дальнейшего обдумывания, прояснения и истолкования. К концу заседания приняли директивы Заграничного бюро ЦК КПЧ за основу для дальнейшей работы и голосовали за решение создавать партизанские отряды, боевые группы на заводах и в провинции. Задача партии и ее Центрального Комитета — возглавить эти группы, чтобы они, систематически проводя боевые акции, используя фактор внезапности, превращали чешскую землю в ненадежный тыл для фашистов.
Отдельные участки партийной работы в этой чрезвычайно серьезной обстановке были распределены между членами Центрального Комитета следующим образом.
Общее руководство КПЧ было возложено на Йозефа Молака и Рудольфа Ветишку; Карела Выдру уполномочили организовать охрану партии согласно инструкциям, разработанным Рудольфом Ветишкой; Карел Прохазка, Йозеф Коштялек и некоторые другие товарищи из Челаковиц (Рудиш) были назначены командирами боевых групп; Антонину Видиму поручалось работать в профсоюзах; Карел Аксамит был уполномочен поддерживать связь с остальными группами национально-освободительного фронта Сопротивления, шире вовлекать коммунистов в создание национально-освободительных революционных комитетов и пропагандировать политическую линию партии в интересах единства народа.
Таким образом, перед каждым членом Центрального Комитета были поставлены определенные задачи.
Итог пленума был очень важен. Приняты политические и практические меры, направленные на развитие антифашистской борьбы, а тем самым создана надежная база для развития организованной вооруженной борьбы в городе и деревне.
Борьба против фашистов на родине вступила в новую фазу.
Заседали мы целый день, прения окончились только к вечеру. Мы вышли из дому. Кое-кто отправился в лес, остальные столпились на волейбольной площадке.
Я с несколькими товарищами присел возле дома. Мы опять заговорили о Советском Союзе. Жажда услышать живое слово о Москве, о наших руководящих товарищах породила массу вопросов. Я не заставил дважды себя уговаривать. Постепенно и другие товарищи присаживались возле нас. День угасал. Опушка леса потемнела, контуры деревьев и кустарника медленно исчезали в сгущавшихся сумерках.
Перед моим мысленным взором возникали знакомые места Советского Союза, и прежде всего Москва — моя вторая родина.
Но мог ли я словами передать тот героизм, которым дышала Москва, когда под ее стенами стояли гитлеровцы? Мог ли я отчасти передать преданность родине советского солдата и советского народа, мужество, которое изумило весь мир?
Действительность не поддавалась описанию. Но даже и то, что я рассказывал, вдохновляло слушателей.
РЕШЕНИЯ ПЛЕНУМА ПРОВОДИМ В ЖИЗНЬ
Центральный Комитет поручил мне написать статью в «Руде право» об итогах пленума. Я считал, что в статье прежде всего нужно объяснить, почему тактика выжидания — одна из самых серьезных и опасных преград на пути активного развития национально-освободительного движения.
Хотя народ люто ненавидел оккупантов, вовлечь его массы в активную антифашистскую борьбу было делом нелегким. Давали себя знать последствия роковой мюнхенской капитуляции. Многие до сих пор спрашивали: «Могли ли мы что-нибудь предпринять в 1938 году вместо капитуляции? Не способствовала ли капитуляция избавлению народа от еще больших бедствий?»
Бенеш и его политическое окружение и после Мюнхена усиленно пропагандировали эту капитулянтскую идеологию, поэтому многие считали капитуляцию актом политической дальновидности, спасшей народ от жертв, к которым могла бы привести война. Они не понимали, что оккупация грозила народу почти полным истреблением. Неясность в этих вопросах служила питательной средой тем, кто одобрял политику пассивного сопротивления; их ненависть к оккупантам выражалась лишь презрением к ним. Они ждали освобождения от союзников. Лондонское правительство всеми силами поддерживало эти настроения, так как понимало, что народ, который поднимается на борьбу с оккупантами с оружием в руках, не позволит навязать себе социальный строй домюнхенской республики.
Статью, озаглавленную «1918-й год не повторится!», напечатали в июле.
Решения Центрального Комитета поставили перед нами неотложные, конкретные задачи, которые следовало как можно быстрее проводить в жизнь. После пленума мы несколько раз встречались с товарищем Молаком. Нужно было совместными усилиями решить два основных вопроса: как лучше и эффективнее перестроить подпольное партийное движение в прочно организованную сеть вооруженных отрядов и как осуществить на практике охрану ЦК.
На пленуме выявилось, что после репрессий гестапо в 1942 году и в январе 1943 года движение приняло более широкий размах, чем даже можно было предполагать. В июле 1943 года мы вновь действовали почти по всей Чехии: Прага — город и Пражский район, Бероун, Горжовицы, Пржибрам, Плзень, Платовы, Добржиш, Табор, Писек, Ческе-будейовицы, Кладно, Раковник, Лоуны, Либоховице, Мельник, Брандыс, Челаковицы, Млада-Болеслав, Пардубице, Немецки Брод, Градец-Кралове, Наход, Врхлаби, Илемницы, Рожмитальский и Збраславский районы и еще целый ряд других. В этих районах деятельность партии в ту пору была самой активной.
Обменявшись мнениями с товарищем Молаком, решили, что я буду руководить партийными организациями Праги, Пардубице, Находа, Нимбурка, Градца, Мельника, Брандыса, Челаковиц, Млада-Болеслава, Немецки Брода, Врхлаби, Илемнице, Збрасловского района. Товарищ Молак — партийными организациями западной и южной Чехии. Для своей работы я отобрал инструкторов: Войту[26], Миладу[27], Аксамита, Пиларжа, Фрайбиша, Маржика, Видима и Курку.
Товарищей Видима, Аксамита и Войту я уже знал по довоенной деятельности, Коштялека и Курку — по подпольной работе. Только с товарищами Пиларжом, Фрайбишом и Маржиком я познакомился после заседания Центрального Комитета. О деятельности инструктора Милады мне стало кое-что известно вскоре после прибытия в Прагу.
[25] Автор дает изложение содержания директив московского руководства «О политической линии и ближайших задачах Коммунистической партии Чехословакии». — Прим. авт.
[26] Войта — Ярослав Фиала. — Прим. перев.
[27] Милада — Пепча Файманова. — Прим. перев.