— Ничего.
— А вдруг эта орава захочет есть и пить?
— Все будет.
— Юлю с Иваном надо пригласить.
— И это учтено…
Гелена Ивановна и Мара готовились к новогоднему вечеру старательно, заботились не только о яствах, но и о создании в квартире праздничной обстановки. Украсили высокую пышную елку, ввернули в люстру, бра разноцветные лампы, разложили около радиолы пластинки на любой вкус: классическая, легкая, джазовая, танцевальная музыка. На низеньком столике иллюстрированные журналы, шахматы, домино, даже карты. Мара знала пристрастие только Женьки — трескучая музыка с барабанным боем, а что заинтересует других, особенно Борю? Вдруг начнут скучать, жалеть, что не остались в своей компании?
Явились все разом, кроме Ивана Щедрова. У девушек букеты цветов — где только достали! — торт, у ребят завернутые в бумагу бутылки с выглядывающими серебристыми головками. И все это вручалось Маре. Она растерялась, цветы и торт взяла, а с бутылками не знала, что делать. Боря уже разделся, начал помогать ей.
— Не бойся, Мара, эти штуки сами не стреляют, — утешал он. — Можно прямо на стол, а еще лучше на кухне развернуть.
— Конечно, на кухне. Пойдемте, там мама, — от неожиданности перешла она на «вы». — Мама, они принесли свое вино, торты, хотя я предупреждала… Да, познакомься, это Боря Точкин.
— Извините, я не могу подать вам руки, она в муке, — по-домашнему приветливо сказала хозяйка дома.
Неожиданно в квартиру ввалился Кирка Симагин, оправдываясь перед озадаченной Марой:
— Понимаешь, пьяницы меня не принимают, не дозрел, трезвенники — тоже, болтаюсь где-то посередине, а как одному в новогодний вечер? Пошел к комиссару — этот жалует всяких, а он к тебе подался.
На нем все было дорогое и нескладное: пальто широкое, не по росту, каракулевый воротник сползал с плеч, пыжиковая шапка едва не закрывала глаза. В руках — стеклянная трехлитровая банка с маринованными огурцами, из оттопыренного кармана торчала бутылка водки.
— Чего же мы стоим? — смутилась Мара. — Раздевайтесь. Здесь Борис, Гена, Яша Сибиркин, девушки.
— Мне бы надо сначала разгрузиться.
Он оглядел коридорчик, водрузил банку с огурцами на подставку для обуви, а водку бережно поставил на столик перед зеркалом, сюда же положил плитки шоколада. Потом снял пальто, шапку, начал неуклюже по-бабьи расчесывать на прямой пробор свою гриву. Длинные волосы закрывали лоб, уши, воротник пиджака.
К нему подошел Борис, посочувствовал:
— Н-да…
— Что-нибудь не так? — осведомился Кирка.
— Да нет, все в норме, только бороденка подгуляла, мелковата.
— Отращу, — пообещал Симагин. — Шел к тебе, а оказался вот у нее, — кивнул он на Мару.
— Вот и хорошо, проходите, гостем будете, — подобрела молодая хозяйка.
Борис шутливо представил его ребятам:
— Главный технолог, Кирилл Симагин, руки золотые, характер серебряный, голова медная, привычки…
— Хватит, — добродушно остановил его вошедший. — Руки в нашем деле самое главное, остальное — мура. — Он оглядел стол. — Неужто не распечатаете до самых до двенадцати?
— Нет, так что решай сразу: остаешься или изменишь курс, — посоветовал Яша Сибиркин.
— А как же за уходящий? — недоумевал Симагин.
— Поднимем и за уходящий, — подбодрила его старшая Сахаркевич, — если кто-нибудь поможет мне.
Девушки поднялись с мест. Подготовленные на кухне блюда перекочевали в столовую. Борю заставили открывать бутылки с вином. Последовала команда: «За стол!» Кирка сам выбрал себе стул и, будто готовясь к жаркой работе, расширил петлю галстука на шее, расстегнул воротник рубашки, окинул взором праздничный стол и нахмурился, поманил к себе пальцем Мару:
— А для моих припасов и места не нашлось?