После отбоя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Трус! — резанул Главный и указал Вараксину на дверь.

Магидов долго не мог успокоиться. Неужели сводка была приурочена к приезду Скирдова? Их вчерашняя беседа была холодной. Управляющий молча выслушал его доклад и бросил ни к чему не обязывающую фразу: «Мне нужно время на акклиматизацию».

Андрей Ефимович хорошо изучил характер Скирдова. Вносимые Главным новаторские предложения по ускорению строительства редко проходили гладко, особенно если они поднимались перед главком. Непременно предостерегающая фраза: «Вопрос нуждается в дополнительной проработке». И уж конечно встречный план подвергнется критике. Открыто взять его под сомнение тяжело, за него все — от комитета комсомола до министерства, но обставить частоколом вопросительных знаков можно самое прогрессивное начинание. Ну что ж, бороться так бороться, как говорится: или грудь в крестах, или голова в кустах…

Главный нечасто заходил в бытовки, но сейчас, подогретый сводкой газеты, решил лично убедиться, что творится на строительных площадках.

Первой на пути попалась бытовка кровельщиков, она была забита рабочими: они сидели у печки, на скамейках, торчали у окна, один даже заснул на полу. При входе Главного никто не поднялся, не изменил позы, будто зашел свой кровельщик. Магидова это еще больше разъярило, он набросился на бригадира Муромцева:

— Бездельники, разгильдяи, пасквилянты! Все работают, а они отсиживаются у печки, а потом дают интервью, на сколько дней отстает бригада. Без крыши нельзя проводить внутренние работы, установку электролизеров, кровельщики превратились в злостных саботажников, срывающих пуск корпуса.

— Вы не имеете права так! — не выдержала Мара.

И Муромцев умудрился, наконец, вставить фразу.

— Монтажники задерживают установку плит перекрытия, кровельщикам нечего делать.

— И на тех, что уложены, не ведутся работы.

— Нельзя каждую плиту в отдельности покрывать асфальтом, это не бутерброды. Что-то не сработало в вашем сетевом графике, товарищ Главный, и вы решили переложить вину на кровельщиков.

У Магидова от ярости перехватило горло. Он распахнул дверь, но забыл пригнуться и стукнулся лбом о притолоку…

Остаток дня кровельщики провели за подготовкой инструмента. Все делалось молча, как после похорон, молчком покидали и вагончик-бытовку. Бригадир взял под руку Точкина, спросил:

— Борис, вы куда сейчас?

— В общежитие.

— Не могли бы зайти к нам?

Борис кивнул головой. Он понимал: бригадиру хочется кому-то излить свою душу, незаслуженная обида, загнанная в глубину, рвалась наружу. Но к удивлению Точкина, Муромцев заговорил о другом:

— Сладу нет с Колькой: пусти на крышу, да и только. Вбил себе в голову: если штурмовать, то непременно верхолазом, монтажником или в крайнем случае кровельщиком. Видите как: в крайнем случае. Боюсь, выкинет какой-нибудь номер. Наши разговоры с ним — как с гуся вода, а к вам тянется…

Валентина, хозяйка дома, приветливо раскрыла дверь:

— Вот хорошо, прямо к ужину. Проходите, проходите!

В гостиной, возле книжного шкафа, сидел младший брат Ивана с раскрытым журналом «Пограничник».

— Добрый вечер, Коля, — приветствовал его Точкин.

— Мы уже виделись сегодня, — буркнул Муромцев-младший, не отрываясь от журнала.

— Говорят, у культурных людей принято: сколько раз в день встречаются, столько и приветствуют друг друга.

— Ну, значит, ты культурный.

Бориса озадачило начало разговора, вероятно, кто-то сегодня уже притрагивался к больному месту Коли. Но делать нечего, и его за тем же пригласили. Точкин стоял у книжного шкафа, рассматривал корешки толстых журналов и как бы между прочим спросил:

— Ну, как работается, Коля?

— Плохо.

— Это почему же?

Коля нахохлился, подумал: «Семнадцать лет, а все пеленают. И этот в роли няньки. На три, ну от силы на четыре года старше меня, а корчит из себя ветерана». И заговорил сухо: