Never Let You Down (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это не тактично — говорить об этом при нем, — спокойно и немного грустно ответила Элис, поправляя белокурую прядь, что упала на глаза. Локи тихо выдохнул:

— Можно я уже зайду?

Успокоившаяся на вид, но далеко не внутри, Ванда, кивнула, но один её взгляд таки кричал: «Это под твою ответственность, Элис Роджерс». И блондинка кивнула, услышав её речь как наяву. Девушка проводила Локи взглядом — он направился к Томасу и Уильяму, а Ванда заметно напряглась.

— Только не к детям… — она сиганула в комнату, но Элис вовремя её остановила:

— Ванда, угомонись.

И ведьма, словно по команде, приходит в себя. Элис чуть обнимает её за плечи, и Ванда поддается своим эмоциям, обнимая её в ответ. Роджерс понимала, что ей страшно. Страшно начинать всё заново, когда, кажется, раны только зажили. Она слышит, как Томас и Уильям смеются, пока Локи развлекает их, и в душе тотчас же зарождается пустое ощущение того, что это выскальзывает из-под рук, убегает от неё, а она не в силах это догнать. С другой стороны Ванду обнял Вижн, только что спустившийся со второго этажа. Она вздохнула и прижалась к нему, до хруста костей сжимая ребра. Элис тихо отпустила её и бросила взгляд на Локи, который пугает Томаса и учит Уилла магии.

Девушка улыбнулась и пошла дальше, на верх, заметно поникнув и расстроившись. Ей срочно захотелось побыть наедине с собой, просто подальше ото всех. Она зашла в комнату, полную коробок, а посреди комнаты стояла большая кровать — без простыни, одеяла и подушек. Роджерс тихо прилегла на неё и свернулась в клубочек, сильнее кутаясь в свой свитер. По спине пробегают мурашки размером в кулак — ей вспоминается, как она точно так же лежала на такой же пустой кровати, в такой же пустой комнате в приюте. Тяжело втягивая в себя воздух, она кашляет и сильнее сжимается, скрещивая руки на груди. Элис не любит пустоту, её напрягает то, что Ванда, Вижн и их милые сыновья куда-то уходят, уезжают отсюда, и она остается без последней подруги на расстоянии вытянутой руки. У Нат не всегда можно спросить совета, с Брунгильдой не сладилось, а Мишель явно не до неё, и всех их можно прекрасно понять.

Как же хочется, чтобы в комнату кто-то вошел. Согрел, бережно накинул плед, взял за руку и вывел отсюда, в тепло и в любовь. Локи. Элис тяжело вздыхает и ежится. Её-таки кто-то трогает за плечо, и она оборачивается. Ванда. Она расстраивается и ложится ей на колени, кладет на них руки и прижимает колени к груди.

— Знаешь, хоть он и ужасен, я всё равно его люблю… Он нуждается в любви. В тепле, в ласке… И тогда в нем просыпается что-то хорошее. Если отвечать на зло злом, то далеко не уедешь. А ему как раз такое и не нужно… — оправдывается она.

— Я знаю… Но, Элис… Он не может измениться. Лгать и причинять боль — вот его натура. А против натуры не попрешь. Как бы тебе ни хотелось, он тот, кто он есть, — говорит Максимофф, поглаживая её по голове.

— А если он не тот, кем его делают все вокруг? Если на самом деле он должен дарить тепло и любовь, а обстоятельства вынудили его быть таким? Ванда, никто же не знает наверняка… И он сам не знает, — выдохнула Роджерс.

— В любом случае, надо быть готовой к тому, что к нему, скорее всего, отнесутся как к Богу обмана. Извини за то, что я так… Это нервы…

— Я понимаю, — сглатывает Элис, ежась и прижимаясь к Ванде, — Пора бы уже привыкнуть к тому, что чудовище я не расколдую… — они одновременно захихикали, пока с первого этажа не послышался чей-то крик. Они быстро поняли, что кричит кто-то из братьев, и подорвались тотчас же.

Ванда была на этаже уже через пару мгновений, Элис побежала за ней, проскакивая несколько ступенек сразу. В комнате всё было на своих местах, Уилл стоял в другом углу комнаты, прикрывая рот руками, некоторые коробки были перевернуты. Максимофф испуганно окидывала взглядом комнату, Вижн, стоящий за ней, так же встревоженно изучал взглядом комнату. Роджерс сделала первый шаг в комнату, Уильям шагнул назад, смотря ей в глаза своими, полными слез, иногда его взгляд перескакивал на стену. Элис, Ванда и Вижн одновременно взглянули в ту сторону. Локи, держа Томаса за руки, перебирал пальцами у его лба, его глаза светились, пока Томас плакал. Ванда поняла, что у него были галлюцинации, его что-то испугало. Лафейсон успокаивал его магией, пытался на время избавить от недуга, который портит и разум, и душу. Он был сосредоточен, серьезен и неотрывно колдовал над мальчишкой, который успокаивался.

Уильям, тем временем, спрятался за диван. Элис подошла к нему, обняла, и целуя в висок, спросила:

— Что произошло?..

— Мы играли… Я зарядил в него чем-то вроде шара… Я не знаю, как… Элис… Извините…

Роджерс-Барнс тут же прижала его к себе, и поглаживая по голове, начала успокаивать. Локи не отрывался — его глаза блестели холодом, руки шевелились элегантно и заученно, создавалось ощущение, что он не впервой так делает. Элис не отрывала от него взгляда, но только чейчас заметила, что его губы шевелятся:

— May your dreams… Bring you peace in the darkness… May your head rise over the rain… May the light from above always lead you to love…

— Что за заклинание он читает, Ванда? — спрашивает Вижн.

— Это песня, — отвечает Элис, — Колыбельная для солдата.

Оба окидывают её удивленным взглядом, а Локи убирает руку от Тома и утыкается лбом ему в лоб, держа за плечи. Они синхронно вздыхают, синхронно открывают глаза, и Локи говорит ему:

— Ничего не бойся. Всё хорошо. Тебе никто не навредит… Ты отважный, Томас. Я верю в тебя. Не предавай мое доверие, ладно? — Томас кивает и обнимает Локи, сжимая шею. Уильям успокаивается, и чтобы примириться, подходит к брать и обнимает его тоже. Элис замечает, что Ванде не по себе, но выдавить из себя злополучное «спасибо» она не может. Гордость, нервы, недоверие. Всё в кучу.

С первым лучами солнца они провожали всю семью Максимофф прочь из того места, где им может что-то навредить. Ванда таки поблагодарила его, и, обнимая Элис на прощание, шепотом, едва слышимо, сказала ей, что она не ошиблась с выбором. Он не идеальный, вообще ни в чем не идеальный, но как опора, как поддержка, нет никого лучше. Роджерс бы ни на что его не променяла, потому что он стал ей родным, её частью. Она хочет делить с ним всю свою боль, доверить самые холодные и потаенные уголки своей души. Элис в который раз убедилась, что Локи не тот, кем его считают.

========== trust in me? ==========

От неё, кажется, можно было ожидать чего угодно, и даже больше. И Локи убеждался в этом с каждым годом всё больше и больше. Когда она сказала, что хочет заняться фигурным катанием, выучить хотя бы средней сложности элементы, Локи вызвался быть её учителем, пусть он и сам, как говорит Тор «трехногая корова на льду». Но ему, на самом деле, просто хотелось побыть с ней. Вспомнить, каково это — быть рядом с ней. Просто с ней. В последние пару месяцев он совсем замотался на посту принца: встречи с норвежцами, праздники, дипломатия, и всё это на их с братом плечах. Лафейсон чувствовал, что счастлив от такой суматохи, но чего-то ему явно не хватало, и этим чем-то была Элис, которая встает в семь утра, исправно ходит на все пары, а потом подрабатывает в ночную смену медсестрой в местном хосписе, просто для того, чтобы прекратить клянчить деньги у отцов, и для того, чтобы Старк, наконец-то, успокоился. Трикстер, кажется, только за эту разлуку понял, что Элис надо как можно быстрее забирать в Асгард, к себе, наплевать на то, что она противится, и просто забрать. Замотанная Роджерс, в кой-то веки, почувствует себя принцессой, а Лафейсону будет комфортно и спокойно рядом с ней. Он твердо решил, что пора, хотя бы ради собственного спокойствия. Да и тем более, согласие Тор дал уже давно.

Локи заметил, что лучше у неё получается, когда на неё никто не смотрит. Её перевороты намного лучше, а какая-то пародия на прыжки превращалась во что-то очень неплохое, любительское, но грациозное. Может быть, это потому, что ночные парки вдохновляли — разбросанные и небрежно повешенные на деревья гирлянды, дорожка, подсвеченные радужными огоньками, а иногда и снег, холодные хлопья, точки, что безмятежно и тихо падают с неба на землю, иногда застывая или не добираясь до земли, потому что осели на чьей-нибудь одежде и там же и растаяли. Держа его за руки, чтобы не упасть, Элис иногда поднимала голову к небу, смотрела на то, как небо наполняется снежинками, словно звездами, пушистыми и резными звездами, будто кто-то присылает такие не похожие друг на друга сигналы с неба, пытаясь что-то сказать им, обыкновенным, земным. Её это вдохновляло, словно удар молнии, провоцировало к тому, чтобы начать делать, наконец, что-то тяжелое, падать, сбивать ноги и руки, но не прекращать.

Словно плывет по льду, Роджерс отталкивается от Локи и едет вперед спиной, потом, чуть сгибая колени, отталкивается и скользит к противоположной стороне бортика, вращается вокруг своей оси — неуклюже и чуть не падая, — и на разгоне врезается в принца. Тот хватает её, разворачивает на триста шестьдесят градусов, и толкает вперед. Девушка, от неожиданности вскрикнув, сгибает колени и отталкивается левой ногой, оставляя на льду толстую царапину и крошки. Элис поднимает одну ногу и пытается раскрутиться, но выходит у неё не очень, и потеряв равновесие, она, кажется, падает… Но Лафейсон, запыхавшись, успевает поймать её магией. Роджерс тяжело дышит, и понимая, что она не сломала себе спину, спокойно становится на ноги, сразу же отталкиваясь правой ногой и скользя прямо к трикстеру в объятия.

— Как-то не больно удачлива ты сегодня, — поглаживая её плечи, на которые накинута джинсовая куртка с мехом внутри, на самом деле, принадлежавшая вовсе не ей, а её подруге ЭмДжей, пролепетал Локи.

— Это потому что снега нет, — поднимает голову и оправдывается Элис, — Вот увидишь, я сегодня ещё задам тебе жару! — улыбается она и щекочет возлюбленного за ушами. Он тоже улыбается ей — не сразу, только тогда, когда вспоминает, что у него есть важный для неё презент. Кажется, уровень его секретности и сдержанности за эту ночь поубавился.