Never Let You Down (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В мире нет ничего обворожительней, чем безмятежно сопящая Элис. Локи закрывает дверь на балкон магией, укрывает Роджерс-младшую одеялом, и пытается взглянуть на то, что ей снится. Он редко это делает — только тогда, когда любопытство берет верх, или, когда он обеспокоен её мыслями, чувствами и общим состоянием.

Сейчас Элис снился бал. Тот бал, на котором они впервые появились вместе. Он приглашает её на танец, она смущенно соглашается, а после танцует — делает вид, что танцует. Бог усмехается, понимая, что во сне вовсе не тот бал — а свадьба. В Асгарде, в солнечный, но не знойный день. Она в белом платье, светится изнутри, и в голубых глазах отражается надежда — надежда на то, что дальше всё будет идти только так, как она хочет. Во сне Элис бросает взгляд на фьорды, и вздыхая, прижимается к Локи, и хрипло почему-то, произносит спокойное, уверенное, такое долгожданное «я люблю тебя».

— Я тоже люблю тебя, солнце, — говорит Локи, целуя возлюбленную в лоб на ночь, и сам не замечает, как засыпает, не обращая внимания на шторм за окном.

========== with love, Paris ==========

Когда предлагают съездить куда-то с друзьями, куда-то далеко от дома, подальше от суеты и обыденности, надо непременно соглашаться, паковать чемоданы, как ужаленный, и с грязной головой, целуя родителей в щеки и убеждая, что все будет прекрасно, бежать в аэропорт. Именно так Элис и поступила, чем шокировала Мишель Джонс и, кажется, поразила Питера Паркера до глубины души. Нед и Бетти ей были не так хорошо знакомы, как Питер и Мишель, но, кажется, недотрога-Роджерс не отказалась бы от поездки во Францию, в Париж, даже с самыми заклятыми врагами.

В самолете девушка не могла усидеть на месте, и кажется, Мишель была поражена такому раскладу — еще пару месяцев назад в Элис нельзя было хоть немного жизни вдохнуть, а сейчас она словно маленький ребенок, отправляющийся в Диснейлэнд. Такое счастье и озорство не могло не пойти на пользу, и естественно, своим хорошим настроем Элис заряжала всю компанию.

— Ты какая-то веселая для Капитана Арктики, — усмехнулась Мишель, не отрываясь от «Одиночества в сети», — Ты, по-моему, еще вчера ходила убитая. Что-то произошло?

— ЭмДжей, я еду в сердце Франции, мне что, траурное лицо сделать? А я-то могу, ты знаешь! — воскликнула Элис, ерзая на кресле, и взглянув на Мишель самой серьезной гримасой, которую только могла сделать.

— Прекрати, — расхохоталась Мишель, — Ты меня пугаешь.

— Вот и бойся, потому что я не знаю, что будет после первого глотка «Мальбека», — выпучив глаза, с детским восторгом лепечет она.

— Ты едешь во Францию чтобы напиться?

— Она из дома выходит, чтобы напиться, — подключается Пит, наклоняясь к девушкам с задних сидений.

Элис кивает, облизывая губы, словно с какой-то гордостью признавая, что оно так и есть. Девушка думает, что это всяко лучше, чем чувствовать адскую боль от пролежней, разъезжать на коляске по любимым местам, когда по ним хочется и вовсе пройтись босыми ногами, намного лучше гулять и напиваться, нежели сидеть дома и сверлить потолок глазами. Лучше, Элис думает, сверлить точно так же путеводитель по Парижу, наслаждаясь каждым мгновением, проживая жизнь на максимум, каждый день и каждый раз именно так, как ей искренне того хочется — и все это не забывая держать себя в руках, — ей, как никак, осенью двадцать один.

По прибытию Роджерс завизжала, как маленький ребенок. Наверное, энтузиазм из неё можно было черпать ведрами, и его бы все равно было много. В первый же день, расположившись в одиночном номере, позвонив Стиву и напомнив, что все хорошо, её не убьют и не прирежут где-нибудь, она потащила Питера и Мишель к Эйфелевой башне. Девушка осматривала все с невообразимым восторгом, снимала и фотографировала все, что только видит, говорила с Парижанами на французском, и кажется, была рада позировать Мишель на фоне достопримечательностей, хотя в любой другой обстановке она бы уже через две минут жаловалась на затекшие ноги и ветер, раздражалась от просьбы повернуть голову или чуть изменить положение пальцев.

Под конец дня Элис таки затащила оставшихся с ней Бетти и Мишель на дегустацию вина — и надо признать, французское вино действительно отличается на вкус от того, что продают в Америке, даже в лучших винных магазинах. Оно слаже, крепче, чувствуется, что ему не один десяток лет и виноград и правда был лучшим. Элис даже не заметила, как опьянела, и почему-то она была в разы пьянее Бетти и Шелли, что сопровождали ее до номера, в котором она, кстати, спала одна — её не шатало из стороны в сторону, ей не становилось слишком хорошо или слишком плохо, скорее, её клонило в сон и она чувствовала некую расслабленность. Дойдя до номера, Роджерс тут же плюхнулась на кровать, написала Стиву и Баки, что ложится спать, выложила пару фото, и обняв подушку, уткнулась в нее носом и, казалось бы, мгновенно ощутила, что проваливается в сон, но чувство сонливости и успокоения перебила холодная рука, плавно обвивающая её талию со спины. В полудреме Элис прижалась к такому же холодному телу, чуть поежилась и сладко промычала.

— И с каких пор ты так спонтанно отправляешься в путешествия по Европе? — ожидаемо раздался голос возмущенного Локи.

— С тех пор, как я Элис Роджерс-Барнс, и ровно до тех пор, пока я не Элис Лафейсон, — промурлыкала та, поворачиваясь к трикстеру лицом. Она уткнулась носом ему в грудь, а он провел ледяными пальцами вдоль её ребер, отчего её тело, чуть более теплое, чем обычно, очевидно, от палящего Парижского солнца, покрылась мурашками величиною с кулак. Локи вздохнул, понимая, что количество решений его «проблем» только что снизилось до одного.

В коридоре послышались шаги — тихие, но шкрябающие по полу, словно кто-то в полусне надел шлепки и решил пройтись до туалета. Но Мишель Джонс, являющаяся причиной звука, явно выходила из совместного с Паркером номера не для того, чтобы сходить в туалет, раз забрела она к Элис. Девушка поправляет копну кудрявых волос, и без стука открывает дверь в номер настежь. Её глаза тут же округляются, Шелли прикрывает рот рукой, чтобы не запищать, и тихо сползает на пол, опираясь о дверной косяк.

На кровати мирно сопела Элис, прижимаясь вплотную к богу обмана, одетому довольно просто, но со вкусом. Локи зарывался носом ей в волосы, неаккуратно разбросавшиеся по всей подушке, его руки были сомкнуты в замок где-то на пояснице блондинки, и с каждым её вздохом прижимались к её телу всё сильнее и сильнее. Мишель почти сразу узнала создание, которому Элис позволяла так близко к себе находиться, через пару секунд она поняла также и то, что раз Роджерс-младшая не отталкивает его от себя, то, очевидно, что вместе они довольно давно — заслужить любой кредит доверия любого Роджерса очень сложно, — а это значит, что Элис очень много ей не рассказывала, а это приводит Джонс к выводу о том, что до утра, или хотя бы до рассвета, ждать ни в коем случае нельзя, и выход только один: будить Роджерс и пытать её до изнеможения.

— Твою мать! — горланит Джонс на весь коридор, разбудив Локи и Элис, заставив из практически синхронно приподняться и взглянуть в сторону двери, — И это, значит, вот этого вот ты от меня скрывала лет… — Мишель начала быстро считать на пальцах годы от их выпускного до поездки во Францию, — Пять лет?! Ты монстр, Элис!

И в Мишель летит подушка.

Всю ночь Джонс не могла отцепиться от Роджерс, не давала ей спать и отдыхать, постоянно дергая и суя свой любопытный нос во всевозможные случаи и моменты её жизни за последние несколько лет, выпытывая, принимал ли Локи Лафейсон в них участие. Сам трикстер, словно кот, расположился у Элис на коленях, вытянув руки вперед и изредка издавая довольное мычание, прижимаясь к ней сильнее и сильнее. Кажется, ему ласкало эго то, что Элис помнит каждую минуту, проведенную с ним, но абсолютно не в силах вспомнить тот год, что провела без него. Но и в то же время, он жутко расстраивался из-за того, что без него Роджерс-младшая чувствует себя неполноценной, опустошенной и ненужной, пусть её и окружает заботливая семья, дорогие ей люди и друзья — подавляющее их большинство были рядом в тот год, но в любом случае, девушка провела его словно в холодной воде под толщей льда, в ожидании, когда же он, наконец, оттает, в полном неведении, что происходит на поверхности.

Элис встретила утро, как она и ожидала, в компании одиночества, а не Лафейсона, на что лишь раздраженно вздохнула, в очередной раз напоминая себе о словах, вычитанных на одном из форумов: «Он ветреный, и скорее всего, просто играет с тобой, и рано или поздно, но он тебя оставит, как поношенную куклу», и в последнее время, Роджерс старалась готовить себя к мысли о том, что так и будет — сколько бы он ей в вечной любви не клялся и сколько бы раз не обещал сделать её своей. Девушка одевалась, с некой грустью смотря на каждый предмет одежды, а в особенности грустно ей было замечать кольцо на безымянном пальце, которое подарил ей Локи. Словно оно было пустышкой и ничего не значило.

Но все её сомнения и раздражения падают куда-то в бездну, когда со спины её обнимают холодные руки. Элис вздрагивает и оборачивается, чуть вскрикивая от неожиданности. Она смотрит на Лафейсона, широко улыбающегося и зажмурившегося, немного хихикающего, и улыбается ему в ответ, целует в щеку, и опускает глаза чуть ниже — и видит, что кроме полотенца на нем нигошеньки нет. Манит? Естественно. Но надо держать себя в руках.

— В следующий раз, когда проснусь без тебя, ты проснешься без головы, — шикнула Элис, демонстративно поворачиваясь к нему спиной.

Локи тяжело вздохнул, сделал максимально серьезное выражение лица, и взглянул на Роджрес-младшую так, как обычно в фильмах смотрят на предмет своего воздыхания. Но в его взгляде виднелся и некий кусочек печали, такой незаметный, и скорее уже привычный, что Элис даже не придала ему значения. Он знал каждую мелочь, о которой она когда-либо задумывалась. И сомнения в нем тоже не были тайной. Ещё его мать подметила, что он видит, что чувствуют все, кроме него самого. И сомнения Элис в нем тоже не являлись для него какой-то тайной или секретом, а вот его переживания и попытки понять, что же делать, чтобы не загубить жизнь ей, и чтобы, при этом, делать её счастливой, обязаны остаться за кулисами.

— Не осмелитесь, мисс Роджерс, — произнес он, целуя её в лоб. Его волосы немного влажные, от них пахнет какими-то хорошими духами, как и от всего его тела, но волосы всегда пахли по-особенному — Элис уткнулась носом ему в ключицу, а потом чуть приподняла голову, чтобы ощутить этот холодный аромат — то ли мяты, то ли просто свежей травы.

— Почему это? — тихо сказала Элис, смотря ему в глаза.

— Потому что вы слишком сильно меня любите, — с хитростью в голосе прощебетал трикстер, крепко целуя возлюбленную в уголок глаза, — Потратите на меня пару часов своей жизни?

Эдис вздыхает, и без сомнений, без дрожи в голосе, уверенно и твердо произносит то, что, наверное, звучит не на каждом свадебном алтаре: