– В программе этого нет. Ученики должны сдать экзамены, их цель это, а не изучение противоречивых теорий о происходившем две тысячи лет назад.
Директор снова предлагает Рене шоколадку, но тот не берет.
– Оттого что у лжи много сторонников, она не становится истиной.
– Сами знаете, родительский нажим может приводить к изменению учебной программы. Пока что у нас во Франции до этого не доходит, но линия, отделяющая истину от неправды, выдерживается последовательно. Родители учеников – налогоплательщики, они нас содержат. Они должны быть довольны, а этого не добиться, если разглагольствовать об Атлантиде. Ученики могут провалить экзамены! Нельзя выворачивать руки и щупать грудь тем, кто ставит под сомнение ваши причудливые теории.
Рене опасается, что каждая его фраза может быть обращена против него, поэтому помалкивает и только кивает.
Не отвечать. Не выпускать наружу Ипполита, загораживаться Гебом.
– А теперь давайте серьезно, Толедано. Я вызвал вас потому, что ценю вас и уважаю вашего отца, бывшего моим… простите, остающегося моим другом. Я вынужден доложить об этом скандальном случае наверх, смотрите, как бы вас не уволили.
– Я продолжу тему Атлантиды так, как считаю нужным.
Директор Пинель вскидывает левую бровь.
– Почему вам так важна эта Атлантида?
– Важна, и все.
– Вы, собственно, кто по профессии, Толедано?
– Преподаватель истории, а что?
– Вот и выполняйте свой профессиональный долг, это все, что от вас требуется.
В столовой Рене ждет Элоди. На них оборачиваются другие учителя.
– Все уже в курсе утренних событий. Я за тебя переживаю. Вывернутая рука, прикосновение к груди, жалобы учеников, недовольных, что ты выдаешь легенды за правду… Некоторые записывают твой курс на смартфон. Записи уже выложены в интернете и вызывают насмешки и недобрые шутки.
Рене качает головой:
– Меня вызывал Пинель.
– Как все прошло?
– Плохо.
– Ты тоже хорош. Чего ради было трогать ученика?
– Он со мной препирался.
– Ну и что? Ты не можешь так поступать. А эта тема, не соответствующая программе? С каких пор на уроке истории стали проходить Атлантиду?
– Со времен Пифагора и Платона. Хотя, если честно, Платона с его теориями тоже высмеивали его современники-философы.
– Не знала этой подробности.
– Все Афины смеялись над его «придуманной» цивилизацией мудрецов на острове за Геркулесовыми столбами. Его высмеивали, вышучивали, на него рисовали карикатуры.
– Значит, ты хорошо знал, что тебя ждет, Рене. Зачем тогда упорствуешь в своем бреде?
– Я узнал на сеансе гипноза, что когда-то был атлантом.
– Что? Ты вернулся к гипнотизерше? Не послушал меня, снова позволил этой лгунье манипулировать тобой?
– Нет, я устроил сеанс самогипноза. На этот раз никакого влияния со стороны. Получилось еще невероятнее, чем раньше! Я очутился там, вот прямо как тут, сейчас. Удивительнее всего была расслабленность Геба.