Она вынимает из сумки несколько журналов и кладет – почти швыряет – их на столик.
– Эле, но так ты его разобьешь, он стеклянный!
– Это бремя культуры.
– Да это всего лишь журналы о свадебных платьях!
– Вот именно. Ты должна повышать свой культурный уровень, раз уж до сих пор не решилась. На днях мы ходили к портнихе, которую тебе так рекомендовали, ее зовут Брутта! Так вот она считает… – Элеонора обращается к Франческе. – Ну и как та, которую зовут Брутта, может сшить платье для вашей дочери, такой красивой? – Потом она снова смотрит на Джин. – Вот видишь? Даже твоя мать не отвечает, она не уверена, ты ее словно заговорила! Брутта запугала и ее тоже!
Джин смеется.
– Да ладно, Эле! Чтобы такая, как ты, обращала внимание на внешнее? Так и поверила! Наоборот, ты должна оценить смелость стилистки, которая сохраняет свое имя, Брутта, именно потому, что она уверена в своей красоте, или, лучше сказать, в красоте того, что она создает.
– Для меня Брутта – уродина, как и ее имя, и все тут… Знаешь, что я тебе скажу? Она играла именно на этом, чтобы пудрить мозги таким наивным дурочкам, как ты. Это же оксюморон, поняла?
– Да ладно, не перегибай палку. Учти, выпускные экзамены мы сдали давным-давно! Так что я тут совсем не на экзамене.
– Хорошо, но можно я тебе покажу хотя бы несколько вариантов? А ты потом сама решишь, вместе со своей мамой, естественно…
– Еще чего не хватало! Ведь это я выхожу замуж.
И они начинают листать журналы, пестрящие картинками с подвенечными платьями.
– Это слишком закрытое, похоже на корейское. У этого слишком большой вырез. Это прозрачное, не подходит. А вот это, укороченное спереди, симпатичное… – Джин оборачивается и видит нахмуренное лицо матери. – Но оно не подходит… – Мать снова улыбается. – Это слишком классическое. Это современное, но слишком узкое. А вот это, с голой спиной, вырезом лодочкой и длинноватое сзади очаровательно!
Элеонора смотрит на него и кивает.
– И правда, оно и мне очень нравится. Дай-ка я посмотрю, чье оно.
Она переворачивает журнальную страницу в поисках имени стилиста, и, обнаружив его, краснеет.
Джин это замечает.
– Ну и чье же оно? – Она отнимает у Элеоноры журнал и поворачивает его к себе. – Не может быть… Брутты? Вот видишь? Я была права! Она просто молодец! Теперь и ты должна признать, что была предвзята.
– И правда. Тогда остановимся на нем, оно потрясающее. Дай мне посмотреть, как ты упаковала акварели.
– Извини, а разве тебе не пора на работу? Ты же очень занята в этом маленьком издательстве как редактор, корректор и еще кто-то, ты не можешь исчезать на весь день…
– А вот и нет, я взяла на весь этот день отгул, чтобы быть с тобой вместе. И к тому же моя мечта – стать организатором свадеб.
– Как это «стать»? Ты уже организатор! Хочешь совета? Заключи договор с Бруттой. С ней ты добьешься успеха, поверь мне.
51
– Твой муж – просто чудо! Видишь? Ты сделала правильно, что меня послушалась.
Баби смотрит на Раффаэллу и щурится.
– Мама, ты меня злишь, когда так делаешь.
– Как ты разговариваешь? Мы с твоим отцом пытались научить тебя всему именно для того, чтобы этого избежать. К тому же там твой сын, сидит перед телевизором, он может тебя услышать.
Баби смеется с нарочитой иронией.
– Подумаешь! Он уже знает все и даже то, что еще хуже.
– Но я говорила про твоего мужа. Ты захотела поменять квартиру, сказала, что в прежней мало света, и он тебе нашел эту, на площади Капрера – четвертый этаж, светлая-пресветлая, все комнаты уже обставлены… И что же? Тебе взбрело в голову перевернуть в ней все вверх дном, ты велела настелить белый паркет, поставить серые диваны, столы – сначала из светлого дерева, потом из стали, потом прозрачные, и квартира стала игрушкой, хотя она и раньше была недурной. Ну и где ты найдешь такого мужа, который бы тебе всегда потакал? Лоренцо – именно тот, кто мне нравится.