– Простите, можно вас?
– Да, сейчас подадут фруктики с мороженым.
– Да, спасибо, но я хотел вас спросить о другом. Можете принести нам хорошего вина?
– Господин Калеми уже заказал вам «Дом Периньон». Он сказал, что вы должны отметить.
– Хорошо, спасибо.
Официант уходит, а Джорджо весело на нас смотрит.
– Ничего не поделаешь… На этот раз опередил меня он.
49
Симоне донельзя возбужден, и я, разумеется, не могу его огорчить, учитывая, что происходит в его жизни.
– Извините, ребята, но я не могу поверить. Я о чем-то таком мечтал, и вы даже не представляете, с каких пор, но мне всегда казалось, что это невозможно. И вот со мной это действительно произошло! – Симоне сидит впереди, около таксиста. С тех пор, как он сел в машину, он говорит, не закрывая рта. – Нет, серьезно, это просто невероятно! Чем больше я об этом думаю, тем больше волнуюсь!
Таксист время от времени на него поглядывает; на вид ему за шестьдесят. Похоже, это непомерное счастье ему докучает. Или он просто недоверчив и думает, что этот парень что-то разыгрывает.
Симоне поворачивается к нам.
– Значит, Калеми приедет сейчас в Милан, покажет программу, и ее пустят в эфир? Но хорошо ли он ее объяснит? Все ли он запомнил? Не было бы лучше мне с ним поехать? – Но он тут же соображает, что сказал. – То есть я, конечно, имею в виду, если вы согласны…
Мы с Джорджо улыбаемся друг другу. И Ренци решает ему лучше объяснить, как все это устроено.
– Смотри, берегись, тебе нужно всегда сомневаться в истинности того, о чем тебе говорят люди из этого мира…
– Как это? Значит, ему не понравилось? Но тогда к чему это все было: морепродукты, эта сказочная еда, фруктики с мороженым… и даже шампанское в конце? Чтобы отметить успех, разве нет?
– Но это могло быть и сплошной постановкой. Может, он просто хотел с нами встретиться, прощупать почву, узнать, какие козыри у нас действительно есть в руках.
– А-а-а…
Он немного расстроен.
Но тут беру слово я:
– Но даже если ему это действительно понравилось, то должна собраться комиссия, которая решает, какие делать программы. Одним словом, это дело может и затянуться; никто не смел настолько, чтобы взять на одного себя такую ответственность.
Джорджо улыбается.
– Да уж, только не в этом случае. Если она действительно ему понравилась, то ее запускают, и все тут. Комиссия слушает его потом, только из вежливости. Ты помнишь фильм «Крестный отец»?
– Ну еще бы…
– Так вот, не спрашивайте меня, почему, но я думаю, что Калеми – это то же самое, только в мире телевидения. Остановите, пожалуйста, здесь. Спасибо.
Таксист, с его, казалось бы, взглядом кретина, внезапно встрепенулся.
– Вам нужна квитанция?
– Да, спасибо.
Он отрывает листок от лежащей на пепельнице книжечки с квитанциями, пишет, а потом внезапно, даже не глядя на него, начинает говорить:
– Эх, имей мой сын хотя бы половину твоего энтузиазма, я был бы на коне. – Таксист отрывает листок и передает его Джорджо. – Я ему сказал: «Подменяй меня, води это такси, делай хоть что-нибудь, так ты отложишь немного денег». И знаете, что он ответил? «Знаешь, папа, я человек творческий, я как Тициано Ферро, а он вначале весил сто одиннадцать килограмм…» И знаете, что мой сын теперь делает? Он хочет потолстеть, жрет денно и нощно. Он сказал, что песни хорошо сочиняются только тогда, когда человеку плохо. Я бы его хорошенько попинал по жопе; знаете, какие песни из него бы тогда вышли? Ладно, больше не буду вам надоедать, удачного дня.