– Чего?
– Того, что мне не удалось его остановить. Он мне сказал: «Можешь пробовать, что хочешь, но я все равно сделаю то же самое». И еще: «Ты не можешь меня предать, это знаешь только ты».
Я молчу.
– Да, я понял. Но почему ты мне его дала именно сейчас?
– Потому что было нечестно, что этот груз все еще на тебе. Даже если бы ты и был в тот вечер на гонке, он все равно бы погиб. Вот так. Да и к тому же, я не хотела… Не знаю.
И она начинает плакать.
– Что, Паллина?
– Не хотела, чтобы ты увидел его таким трусом; у него не было мужества жить. Прости меня, Стэп, прости, пожалуйста.
Мы молчим.
– Ладно, – говорю я ей. – Успокойся. Все в порядке.
– Спасибо. Так я увижу тебя в четверг?
– Да, но давай больше никогда не будем говорить об этом.
– Конечно. Будем говорить об этом, только если ты захочешь.
Я заканчиваю разговор. Медленно еду к дому. Мне вспоминается тот фильм с Томом Крузом – «С широко закрытыми глазами». Однажды он выходит из дому на полчаса позже обычного и понимает, что все происходящее каждое утро, то, что он видел в своей жизни всегда, – совершенно другое, не такое, каким он себе это представлял. Так вот: сегодня то же самое произошло и со мной. И я себя спрашиваю: «Сколько всего происходит у нас за спиной? Сколького мы никогда по-настоящему не узнаем?» Я больше не понимаю, что испытываю. Жизнь моей матери, смерть Полло, возвращение Баби… Нет, я больше ничего не понимаю. Говорят, что ночь приносит утешение. А я лишь надеюсь, что эта ночь не принесет других сюрпризов.
47
Не знаю, сколько я спал, но, приоткрыв глаза, в полумраке комнаты вижу Джин: она сидит на кровати около меня и улыбается.
– Эй, привет, добрый день. Ты наконец-то выспался, да?
Я поворачиваюсь в кровати, потягиваясь.
– Да, мне так нужно было выспаться…
– Как прошел вечер? Знаешь, я предполагала, что ты подъедешь. Нарочно послала тебе сообщение с адресом. Я сказала себе: «Хочешь увидеть, как ему станет любопытно, он начнет ревновать и заявится к тебе в „Дзандзару”»?
– Мне не нравится…
– «Дзандзара»?
– Ревновать.
– Да ладно!
Джин смеется и ставит на мой ночной столик большую чашку. Чувствую запах кофе.
– А вот еще рогалик из цельнозерновой муки, если хочешь.
И она кладет его рядом. А я тем временем поправляю подушку у себя за спиной и сажусь в постели.
– А сколько времени?
– Десять минут десятого. Я посмотрела в твой ежедневник и увидела, что у тебя полно всяких дел, но с половины одиннадцатого.
– А, так ты смотрела мой ежедневник…