— …благодарю за предупреждение, господин Хейккинен, мы будем готовы к атаке с воздуха, — поблагодарил по радиосвязи адмирал Кравцов президента Северного Союза, рассказавшего много любопытного о силах и средствах, какими располагала прикрывающая Мурманск армия. — Будьте уверены, что хозяева не забуду проявленной вами инициативы.
По указанию Наместника, Кравцов немало поучаствовал в опутывании своей бывшей родины разведывательной сетью. Информация приходила от маскирующихся под людей сверхъестественных сущностей. Кто-то убивал человека и принимал его облик. Кто-то внедрялся в жертву и сидел внутри живого человека, как паразит внутри скорлупы. На демонов работали скрывающиеся под человеческими личинами инфералы и даже обычны предатели, за обещания вытащить и сделать их самих инералами. Не сказать, чтобы разведывательная сеть была плотной и поставляла исчерпывающие сведения. Работе сильно мешала деятельность контрразведывательного управления и его начальника, Ветлицкого.
Кравцов помнил Егора по тому времени, когда они ещё работали вместе и находились по одну сторону фронта. Он не без оснований считал его очень опасным противником. Несколько раз пробовал руками внедрённых агентов убить Ветлицкого, но только зря их потерял и засветил часть сети.
С начала зимы, после того как Башуров подписал приказ, разрешающий инфералам «искупить» вину и вернуться к людям, Ветлицкий тут же стал использовать «дважды предавших» в своём управлении. Поначалу Кравцов счёл это хорошей возможностью подвести к Егору работающих на демонов инфералов под видом всё осознавших раскаявшихся, жаждущих искупить и вернуться к обществу людей. Не получилось. Дальше, ещё хуже, остатки и без того весьма дырявой разведывательной сети в тылу людей контрразведчики находили и выжигали. Люди выявили даже немногих спящих агентов, оставленных на самый крайний случай и получивших задание никак не проявлять себя. Им удавалось прятаться от электронных средств обнаружения, обманывать средства тотального контроля и проскальзывать между строчками аналитики обрабатываемой компьютерами. Но когда всё это дополнила магически усиленная чуйка перешедших обратно на сторону людей инфералов — внедрённые Кравцовым в тыловые службы агенты больше не могли скрываться. Собственно, как таковая, разведывательно-диверсионная сеть демонов в контролируемых Российской Федерацией этой зимой была полностью выявлена и уничтожена.
Но все требуемые для планирования атаки с моря его уже мёртвые агенты успели передать заранее.
Кравцов знал, что у Башурова не осталось ракет требуемой мощности для использования специальных боеприпасов повышенной мощности способных угрожать его флоту. При этом сами боеприпасы ещё оставались, а вот из всех возможных средств доставки осталась лишь парочка стратегических бомбардировщиков, введённых в строй ещё до начала войны вторжения. Самолёты-носители не единожды проходивших ремонт, в том числе капитальный. Будь у Кравцова под началом тот флот, каким он был когда-то, он бы не сомневался, что сумеет сбить бомбардировщики до того, как они выйдут на траекторию сброса усиленного боеприпаса. К сожалению флот далеко не тот. Мало кораблей, мало боеприпасов, некомплект команд, устаревание и технические отказы сложнейшей электроники и механизмов. Система противовоздушной защиты имела многократное дублирование, включала в себя множество разных кораблей и должна была оставаться работоспособной при выходе части составляющих её кораблей из строя или замене их на другие. Всё это так, но прошло двенадцать лет и четыре года назад чуть ли не каждый корабль пришлось ремонтировать в полукустарных условиях и слишком много вымпелов, в сумме составляющих систему противовоздушной защиты, отсутствовало. На данный момент система защиты была инвалидом, и адмирал не мог бы поручиться, что она сможет сбить летящие за границей атмосферы самолёты-носители или выпущенные ими гиперзвуковые ракеты, которые можно запустить только используя воздушный страт.
Впрочем, самолёты-носители тоже должны быть много раз чиненными инвалидами, остатками наследия русского довоенного военно-промышленного комплекса. Кравцвов надеялся, что сейчас эти технологии потеряны продолжающими сопротивление остатками Российской Федерации. Двенадцать лет перманентной войны, общее падение технологического и производственного уровня, хотя, конечно, далеко не такое существенное как на завоёванных демонами территориях.
Полученные от Хейккинена сведения в целом подтвердили и уточнили имеющуюся у Кравцова информацию по авиации и наземным силам прикрывающей Мурманск армии. Комплексы типа «искандер», зенитно-ракетные и ракетно-пушечные комплексы «триумф» и «панцирь». Неприятно, но с этим он справится. Пара рот тяжёлой пехоты и совсем немного шагающих танков и прочей бронетехники — вообще ни о чём. Город считался расположенным в глубоком тылу и обеспечивал воздушное прикрытие не только мурманской области, но и территории Северного Союза. К отражению сдвоенной атаки по суше и со стороны Кольского залива Мурманск не был готов.
Пусть даже Башуров успел стянуть в город все оставшиеся у него наземные силы, они не смогут остановить десант при поддержке его с моря. Единственной реальной опасностью оставалась истребительная авиации. Но с ней он справиться. Не без потерь, но справиться. К сожалению, взять с собой драконов адмирал мог из-за их веса, размера и неспособности самостоятельно держаться в воздухе дольше нескольких дней. Зато его сопровождают несколько высших демонов. Пожалуй, сейчас он действительно рад их присутствию. В воздушных пузырях левиафаны везут пару сотен горгулий, но они не противники Су-57. А вот зенитные системы, установленные на его кораблях вполне себе противники, да и пару десятков титанов класса гидра он тоже везёт не зря.
Главная угроза — надатмосферные бомбардировщики с гиперзвуковыми ракетами снабжёнными специальными боеголовками с усиленным зарядом. По словам Юсси Хейккинена самолётов-носителей у Башурова осталось не две штуки, как он думал, а три. Серьёзная угроза. Обычное зенитное вооружение просто не сможет достать их за границей атмосферы. Драконы-старейшины, будь они у Кравцова под рукой, тоже не помогли бы. Высшие демоны потенциально могут что-то сделать, но именно что потенциально. Космический холод заставляет даже сильнейших демонов тратить большую часть сил на обогрев и защиту своей тушки. Кроме того, шестёрка высших будет занята отражением атаки истребителей. Значит единственная надежда на систему противовоздушной защиты разработанную как раз для противостояния таким вот высоко летающим и малозаметным носителям-бомбардировщикам. Правда разработавшие её инженеры вряд ли полагали, что их детище будет использоваться против «своих». Но какая, в сущности, разница?
— Господин Кравцов, господин Кравцов, — надрывалась рация голосом президента Северного Союза. — Я могу надеется в обмен на сообщённые сведения, что вы не станете приближаться к нашим берегам? Я полностью уверен, что авиация русских не сможет причинить какой-то ущерб вашему флоту. Всего лишь маленькая предосторожность. Уступка, в обмен на переданную информацию. Сугубо для нашего спокойствия.
— Будьте уверены, господин президент, я поведу флот так близко, что если у Башурова получиться сбросить один из своих подарочков, то ваши прибрежные посёлки будут сметены и остатки моих кораблей волна забросит на десятки километров вглубь суши, — улыбаясь кончиками губ пообещал Кравцов.
— Но почему, господин адмирал, почему?!
— Я хочу, чтобы вы молились, чтобы у меня получилось сбить бомбардировщики Башурова до того, как они сбросят свой груз.
Хейккинен попытался что-то возразить, но адмирал оборвал разговор.
Улыбаясь широко и открыто, пусть в улыбке участвовали только ноющие от непривычного движения губы, а не глаза, Кравцов отдал соответствующие распоряжения об изменении курса.
…Юсси Хейккинен продолжал держать в руках замолчавшую трубку и не мог поверить. Бледные губы чуть заметно шевелились, но из рта не доносилось ни звука, словно президент Северного Союза продолжал спорить с оппонентом или о чём-то просить. Взволнованный его поведением советник осторожно дотронулся до плеча президента и это простое действие как будто сорвало взведённую пружину. Вскочив, Юсси бросил трубку на пол так, что та треснула. Дополнительно он с силой опустил на неё ногу и ещё раз и ещё. После чего смахнул всё со стола, сбросил пачку бумаг и те, как гигантские белые бабочки или, может быть, снежинки, закружились по рабочему кабинету президента Северного Союза.
Ближайшие советники с ужасом наблюдали за безумствующим президентом. Кто-то из секретарей вызвал врача и получив инъекцию успокоительного, Хейккинен наконец обмяк, позволяя прибывшим с врачом помощникам вынести себя из разгромленного кабинета.
…стратегические бомбардировщики проекта ПАК-ДА заранее поднялись в воздух. Самолёт на земле — мишень, в небе — хищник. На каждом из трёх бортов двойной экипаж, чтобы лётчики могли, при необходимости, подменять друг друга оставаясь в воздухе столько, сколько требуется. Двигатели огромных самолётов питались от пары безопасных, компактных ядерных реакторов. Их отдалённые родственники, совсем-совсем не безопасные, пока ещё мирно спали. До поры.
Поднявшиеся на запредельную высоту, где до предела истончается разница между самолётом и низкоорбитальным космическим кораблём, машины и люди готовились выполнить своё предназначение. Пока им приходилось ждать.
..спокойствию в небе противостояла суета на земле. Пилоты истребителей, вместе с техниками, проверяли свои машины. От работающей техники, в холодном воздухе, поднимались облака пара. Сбивался успевший нарасти, за несколько часов, как машины выкатили из ангаров, тонкий, как паутина, ледяной налёт. Истребители выстраивались на взлётных полосах и один за другим взлетали. Все исправные машины, до одной. Первая волна, вторая и всё, больше готовых к бою машин не было.
Мобильные ракетные комплексы получали полную загрузку и занимали позиции. Кто-то в городе, под прикрытием систем противоракетной обороны. Кто-то далеко за пределами города, делая ставку на мобильность и незаметность. Любой противоракетный зонтик можно прорвать и нельзя давать противнику шанс накрыть всех одним ударом.
Мурманск опустел. Город готовился сражаться. Не задействованных в обслуживании аэродрома и ракетных комплексов технических специалистов, маленьких детей и часть женщин заранее вывезли в тыл. Все оставшиеся гражданские чётко знали, что и как им следует делать. Одни остались в городе, поддерживать в порядке существующую инфраструктуру. Других собрали в отряды самообороны и сейчас они занимали спешно подготовленные позиции в городках и посёлках по берегам Кольского залива. В Североморске, Белокаменке, Полярном и других готовились встречать вражеский десант. Жаль только, что среди ополченцев было так мало профессиональных солдат и что противостоять демонам они могли только заняв оборону на заранее подготовленных позициях и то не слишком эффективно.
Ревун тревоги разрывал уши и был способен поднять даже мёртвого. В палатке вспыхнул яркий свет заставляя на секунду прищурить широко распахнутые глаза. Золотилов, с опухшим, со сна, лицом, торопливо застёгивал комбинезон. Опустив руку, Горазд нащупал стоящие рядом с кроватью высокие, по колено, сапоги. По выработавшейся во время сумасшедших боёв за бывший город Нижневартовск привычке, они оба спали частично одетыми. Собраться по тревоге дело нескольких минут.
Только оказавшись на месте пилота-водителя в кабине мизгиря, Горазд наконец узнал причину тревоги — атака со стороны захваченного портала. Но только враг пытался прорваться не из портала, наружу как все молчаливо ожидали, а снаружи в портал. При этом врагам удалось незаметно обойти дальние посты и кордоны, подобравшись к укреплениям, опоясывающим портальную площадку и уже там им пришлось вступить в бой.
Получив целеуказание от системы управления войсками и не дожидаясь других машин своей пятёрки, Горазд повёл мизгиря по ведущему к укреплениям вокруг портала зимнику.
Сзади однообразно, видимо ещё не совсем проснувшись, ругался Золотилов. Смысл его слов сводился к тому, что следует сделать с прошляпившими приближение врага дальними постами и что-то об умственных способностях командования, не догадавшегося разместить в непосредственной близости от портала крупную военную часть, а вот конкретно их пятёрку почему-то оставили тут. Вроде как давая время передохнуть и прийти в себя на охране объекта в тылу. Передохнули, называется.
Каждую минуту появлялись новые данные. Анализируя их система управления боем корректировала поставленные перед подразделениями и даже отдельными боевыми единицами задачи. Занимавшийся охранной портала полковник был убит в самом начале сражения. Два его помощника в звании майоров тоже. Собственно, с прекращения их жизнедеятельности охранная система подняла тревогу. Поняв, что он обнаружен, враг попытался продавить выстроенную вокруг портальной площадки оборонительную линию силой и с этого момента всё закрутилось.
Так как высшие офицеры оказались мертвы, а других поблизости не имелось, сейчас боем управляла электроника. Это вполне предусматривалось её программами и архитектурой. У системы управления боем не имелось отдельного центра, который можно было бы поразить. Часть её находилась в каждом процессоре, встроенном в тяжёлую броню пехотинца, в каждом мизгире, самоходной мине, дроне-наблюдателе, автоматической огневой точке и так далее. Чем больше вычислительных компонент включаются в общую сеть, тем умнее система в целом. Нет главных узлов и второстепенных. Все узлы главные, и чтобы уничтожить систему управления боем, враг должен убить всех солдат и вывести из строя абсолютно всю электронику. Точнее так было в теории. На практике эффективность системы стремительно падала при выключении из сети более трёх четвертей узлов. Решения узлы системы принимали по алгоритмам роя насекомых, где каждая пчела или муравей могут иметь и отстаивать собственное мнение, но рой в целом действует как единое целое, воплощая совместно принятую тактику действий.
Система существовала только во время активного боестолкновения, а когда оно заканчивалось, как будто исчезала, чтобы собраться снова, если её обособленные компоненты подадут тревожный сигнал. В случае глобальных боестолкновений локальные кластеры, при наличии общей сети или хоть какого-то способа обмениваться информацией, объединялись в надсистемы различных порядков, вплоть до одной гигантской — уровня государства. Этот режим был предусмотрен конструкторами и архитекторами на случай глобальной ядерной войны где счёт, как они полагали, должен был идти на считанные часы — попытаться отразить вражеский удар, нанести свой в ответ. Сделать так, чтобы уцелело как можно больше боеспособных частей и, самое главное, всеми силами попытаться сохранить или как можно скорее восстановить управление пережившими рукотворный ядерный апокалипсис соединениями. Только глупцы думают, что в глобальной ядерной войне всё решится первыми ударами. При примерно равных ядерных потенциалах противоборствующих сторон самое важное начинается уже после того как свершится обоюдный обмен первыми, самыми крупными и горячими подарками. И на этом этапе будет важно не только скольким частям и соединениям удалось уцелеть и насколько сохранить боеспособность. Самое важно будет — насколько удалось сохранить управление уцелевшими частями или как быстро его получиться восстановить.