— Как? Мы всегда заверяли их в своей поддержке и словом и делом, разве только отказывались гнать своих солдат на убой пока финны, норвежцы и швейцарцы дрожат в своём Тромсё. Чем более беспочвенны подозрения, тем сложнее их развеять.
— И всё-таки попробуй проработать этот вариант, — велел маршал. — Как я понимаю, сил одной только мурманской армии для отражения атаки с моря категорически недостаточно?
— Если финны свяжут флотилию Кравцова боем, шансы неплохие. Если же пропустят… — Ветлицкий махнул рукой. — Самое поганое, что даже зная заранее об угрозе, нам неоткуда перебросить под Мурманск дополнительные силы. Все остальные войска задействованы в наступлении и изъять значительную их часть, значит разом поставить крест на всех планах. Да и не успеют они дойти.
— Какие есть варианты? — спросил Башуров.
— Просить помощи у островных республик. Попробовать надавить на Хейккинена тайно, угрожая обнародовать факт предательства, через коалицию человеческих государств или через общественное мнение народа Северного Союза. Но это уже после оглашения имеющихся подозрений. Проблема в том, что все наши доказательства косвенные. Разрозненные данные и сопоставления, в сумме вырисовывающие неблагоприятную тенденцию. Фактически размышления, а не доказательства. Проработанные стратегии по каждому из вариантов аналитический отдел подготовит в течении двух дней, — пообещал Неркаги.
— Долго, — поморщился верхновый.
— В качестве последнего шанса остаётся использование неприкосновенного запаса специальных боеприпасов повышенной мощности, — добавил Ветлицкий. — Вариант плохой. Мы тратим неприкосновенный запас и рискуем последней тройкой стратегических бомбардировщиков. Ракет, способных нести заряды такой мощности, у нас уже два года как не осталось.
— Мощные взрыв могут нанести ущерб побережье Северного Союза, — вставил Неркаги.
— И поделом этим… — высказался Ветлицкий.
— Вы не о том думаете, — осадил ближайших советников Башуров. — Если, подчёркиваю, если президент Хейккинен действительно пошёл на сделку с демонами, то срыв высадки десанта и атаки на Мурманск только половина дела. Вторая часть вопроса: как нам следует отреагировать на возможное предательство Северным Союзом идеи сопротивления в целом и коалиции человеческих государств в частности?
— Думаю, — медленно произнёс Ветлицкий, — думаю, нельзя позволять Северному Союзу превратиться в государство инфералов. Последнее будет означать постоянную военную угрозу мурманской области, со стороны, где нет серьёзных укреплённых оборонительных рубежей. Это в том случае, если получится удержать Мурманск под ударом Кравцова.
— Как же не вовремя! — Неркаги прикрыл усталые глаза.
— Подумайте, что можно сделать прямо сейчас, исходя из того, что события будут развиваться по наихудшему сценарий, — приказал Башуров. — Пусть там будут готовы вскрыть склады государственного резерва и вооружить всех способных держать оружие. Заранее начните эвакуацию женщин и детей, кто не сможет сражаться. Учебные тревоги, — маршал задумался. — Пожалуй не стоит, можем спровоцировать раньше срока, а нам каждый день на счету. Собрать резервы последнего шанса, на случае если у врага получится высадить десант. Но с мурманской армией не объединять. Предатель Кравцов не имел на кораблях ядерного оружия, когда уходил, но вдруг они его умудрились где-то достать? По этой же причине уже сейчас объявить повышенную готовность средств противовоздушной и противоракетной обороны, это всё Егор на тебе.
Надеясь на лучшее, будем готовиться к худшему, — объявил верховный.
…эльф! — удивился молодой парень, разглядывая лежавшее на земле тело. — Поглядите, настоящий эльф!
Его мизгирь с открытой кабиной и высунувшимся по пояс вторым пилотом замер неподалёку, где вставали стеной заснеженные сосны. Охранение и два грузовика, неофициально называемые сухопутными авианосцами из-за того, что перевозили рои ударных дронов, по восемь десятков в каждом грузовике, зажали между холмами и лесом. В отличии от шагающих танков, грузовики, даром что вездеходы, способны передвигаться только по расчищенным грейдером импровизированным дорогам. На этом их часто пытались ловить низшие демоны и инфералы устраивая засады.
В данном случае охранение не сплоховало, заранее обнаружило противника, но всё-таки слишком поздно, чтобы успеть повернуть назад. Внезапное нападение сорвалось, водители грузовиков-авианосцев попытались проехать через засаду увеличив скорость, но первая машина провалилась в замаскированную свежим снегом яму-ловушку. Водитель второй ударил по тормозам. Пошедшая юзом машина слетела с укатанного зимника и заглохла, зарывшись в сугробе.
Охранение попыталось защитить машины, одновременно взывая по радио о помощи. Они и были той помощью, которое отправило командование. Пятёрка мизгирей обследовавшая заброшенный и похороненный в снегу бывший посёлок. Они были ближе всех и успели подойти всего за двадцать минут.
К этому времени охранение ещё сдерживало врага, хотя из двух БМП одна замерла обгорелым, чадящим остовом. Вторая обзавелась парой чёрных пятен со следами сработавшей динамической защиты и оставалась на ходу, но не стреляла, так как ствол мелкокалиберной скорострельной пушки был наполовину срезан. Как будто кто-то отсёк его режущим металл как масло мечом. Может быть и правда мечом и правда отсёк. От двух взводов тяжёлой пехоты осталось шесть человек укрывающихся кто за влетевшем в сугроб грузовиком-авианосцем, кто за уцелевшей БМП.
Часть операторов, попытавшаяся распаковать и запустить хотя бы несколько ударных дронов под огнём противника, легла там же. Чтобы подготовить и запустить перевозимый на сухопутных авианосцах рой беспилотников нужно по меньшей мере десять спокойных минут. И при этом должна иметься под рукой подготовленная заранее площадка, а грузовик должен стоять ровно. Оставшиеся операторы пытались отстреливаться, прячась за бронированными кабинами грузовиков.
Появление пятёрки шагающих танков мигом изменило расклад боя. Спешившие на выручку машины на минуту остановились за холмом, выпустив вперёд разведывательных дронов. По полученным от них целеуказаниям сделали по несколько выстрелов навесом. Потом два мизгиря бросились в ближний бой, а три других забрались на холм, присели, чтобы не маячить и открыли огонь прямой наводкой. Не сказать, чтобы обстрел из главных калибров получился «ураганный», всё же три машины недостаточно для создания требуемой плотности огня, но застигнутым врасплох нападавшим мало не показалось.
Двух серых тварей, закованных в металл по самые глаза, мигом разорвало на куски. Едва заметное на снежном фоне мерцание магического щита лопнуло и следующие снаряды угодили прямо в центр кучки собравшихся вместе врагов, считавших себя защищёнными. Не считая этой маленькой толпы, другие нападающие действовали грамотно по двое-трое, обходя укрывшихся за БМП и грузовиками людей. Включившиеся в бой мизгири поломали им всю игру.
В воздух поднялись фонтаны из снега и мёрзлой земли. Даже близкое попадание снаряда отбрасывало инферала прочь поломанной куклой и далеко не каждому удавалось подняться. Точнее это они тогда подумали, введённые в заблуждение человекоподобными фигурами, что нападающие инфералы, а крепышей в глухих доспехах приняли за какой-то новый подвид низших демонов. Потом оказалось, что засаду устроили эльфы, а бронированные серые туши были троллями. Впрочем, от прямого попадания из главного калибра троллей не спасали ни доспехи, ни их чудовищная регенерация.
Запаниковавшие под обстрелом нападавшие, вместо того чтобы вжиматься в покрытую снегом землю, вскакивали и пытаясь бежать. Пара вышедших на близкую дистанцию мизгирей косили их из крупнокалиберных пулемётов, да и оставшиеся в живых пехотинцы не сидели без дела. Личные щиты рядовых эльфов, при удаче, держали одно или два попадания тяжёлой пули, затем выдыхались. Даже короткая очередь прошивала магический шит на раз, переламывая субтильные фигурки и отбрасывая прочь в веере кровавых брызг.
Устроивший засаду вражеский отряд уничтожили целиком. Мизгири отделались парой подпалин от попаданий маленьких огненных шаров не сумевших пробить броню и нанести повреждения. Успех был предрешён внезапностью атаки на врагов увлечённых добиванием остатков охранения.
Горазд, а его мизгирь был одним из трёх оставленных командиром на вершине холма и обеспечивающих огневую поддержку, повёл машину к спасённому соединению. Там уже суетились выжившие пехотинцы, оказывая первую помощь раненным товарищам, а операторы дронов полезли в кузов сухопутным авианосцам, оценивая нанесённый беспилотному воинству ущерб.
Пока командир пятёрки общался с командиром охранения, решая, как лучше и проще вытаскивать один грузовик из ямы-ловушки, а второй из сугроба и смогут ли они продолжать движение самостоятельно, Горазд, с разрешения Николая, отвёл мизгиря чуть в сторону, с удивлением рассматривая остатки недавних врагов.
Пилот другой машины, Горазд помнил его по учёбе в академии, не его группа, но соседняя, открыл кабину и выбрался наружу, скатившись по опорной конечности своего мизгиря. Он растёр лицо снегом, найдя чистый белый квадрат, не замаранный ни гарью, ни кровью. Потом, неуклюже, дошёл до относительно неповреждённого тела. Врагу изломало очередью крупнокалиберного пулемёта ноги и таз, но верхняя часть тела осталась неповреждённой. Наклонившись, парень с удивлением воскликнул: — Эльф! Самый, настоящий эльф, поглядите.
Заинтересовавшийся Горазд взглядом попросил у Николая, как у первого пилота и командира их боевой машины, разрешения спуститься вниз и посмотреть на тело необычного противника своими глазами. Золотилов покачал головой. Фыркнув, Горазд остался наблюдать за товарищем, чей первый пилот не был таким перестраховщиком, через мониторы.
— Реально длинные уши, — продолжал тот описывать свои впечатления. — А вот золотистых локонов и удивительной красоты лица я не вижу.