— Но…
— Я благодарен тебе, правда, ты ведь просто хотел помочь, да? — эльф отчаянно закивал. — Считай, что ты помог, — Гарри старался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и доброжелательнее. — Ты предупредил меня, и я буду очень острожен, обещаю, так что можешь возвращаться к своему хозяину.
— Гарри Поттер такой добрый, — всхлипнул эльф. — Добби украл его письма и проник в его дом, а Гарри Поттер так вежлив с Добби, никто не был так вежлив с Добби! — и он разрыдался в голос, вызвав у Поттера новый приступ раздражения.
— Виви может его оглушить, если хотите, хозяин, — тихо предложил домовик, апатично поглядывая на Добби, но тот вроде бы начал успокаиваться и теперь смотрел на Гарри более осмысленно, поэтому «жесткие» меры временно откладывались.
— Добби хочет спасти Гарри Поттера, — сказал эльф, шмыгнув носом. — И Добби сделает для этого все!
На этом он исчез, оставив Виви и Гарри в полном замешательстве. Прошло целых пять минут, прежде чем Поттер смог усмирить свое раздражение и недоумение. Виви осторожно покосился на хозяина.
— Очень странный эльф, — сказал он, — очень своевольный, — домовик неодобрительно покачал головой. — Эльф должен быть предан только своему хозяину, несмотря ни на что.
Неожиданно глаза Виви начали наполняться слезами, и Гарри мысленно ужаснулся, представив, что теперь ему придется усмирять еще одно излишне темпераментное рыдающее создание. К счастью, эльф только скорбно всхлипнул, не развивая начинающуюся истерику дальше пары крокодильих слез, скатившихся по его худым щекам.
— Виви чуть не отравил Гарри Поттера, — жалобно сказал он. — Виви не хотел, но не мог ослушаться. Виви всегда хорошо служил, но совершил такой ужасный поступок.
Поттер вздохнул. Еще минут десять ушло на то, чтобы убедить домовика, что Гарри не обижен, не злится, не собирается прогонять его, и совершенно точно уверен, что не хочет подвергнуть его страшным наказаниям, как бы тот ни просил и ни надеялся. Виви несколько раз печально вздохнул и вытер слезы, попутно комментируя, что его хозяин очень добрый, замечательный и все такое, но пара наказаний для «злого Виви» тоже была бы не лишней, после чего вручил стопку украденных писем и исчез, намереваясь «принести мастеру Поттеру что-нибудь особенно вкусное».
Когда в комнате стало тихо и спокойно, Гарри, наконец, вздохнул с облегчением. Визит Добби немного обеспокоил его, заставив на несколько минут впасть в глубокую задумчивость относительно опасности, о которой говорил домовик, но так как понять что-либо из его слов было просто невозможно, Поттер решил оставить эту тему до тех пор, пока не вернется в Хогвартс. Или пока не приедет Том, с которым можно будет обсудить это странное происшествие. С этими мыслями он улегся на свою кровать и принялся нетерпеливо распечатывать письма от друзей.
Оказалось, что никто и не думал про него забывать, Гермиона успела отправить ему целых шесть крайне обеспокоенных посланий, в которых требовала немедленно сообщить, что он жив и здоров, и просила скорее ответить. Драко Малфой был более сдержан и послал всего три письма, первое из которых было простым вежливым ответом на послание самого Гарри, а вот два следующих выражали некоторую обеспокоенность молчанием. От Блэйза Забини Гарри получил четыре письма, в которых с присущим ему «юмором» тот интересовался, не отправляет ли он все эти письма на одинокую могилу Поттера в глубоком лесу.
В груди потеплело от осознания, что всем этим людям он был небезразличен, Гарри распечатывал письма, в каждом из которых видел беспокойство и тревогу, желание убедиться, что с ним все в порядке. Всё это оказалось довольно приятным открытием, потому что… ну, просто потому, что это немного льстило ему, если уж быть до конца честным.
Но все рекорды как обычно побил Том, который, кажется, писал ему чуть ли не каждый день. Первые три письма были простым пересказом скучных будней, полным жалоб и недовольства, но вскоре в письмах начали сквозить тревога и раздражение. Арчер призывал друга немедленно с ним связаться, пока он не начал волноваться, а полным сюрпризом оказалось последнее послание.
«Гарри!
Где, черт побери, тебя носит?! Почему ты не отвечаешь? Ты жив вообще, или эти идиоты магглы что-то с тобой сделали?! Если твое молчание лишь последствия чудовищной лени или какой-нибудь абсурдной обиды на мой отъезд, ввиду которой ты не желаешь мне отвечать, то я очень советую тебе изменить своим принципам, потому что если через два дня я не получу от тебя ответ, то напишу профессору Снейпу, и, уж поверь мне, ты сильно об этом пожалеешь!
Очень злой на тебя,
Том.»
Гарри отложил исписанный аккуратным почерком лист бумаги и нахмурился. Глянув на дату, он отметил, что письмо было отправлено только вчера, а значит, он еще успеет успокоить Арчера и объяснить ситуацию. Все-таки, как бы Поттер ни уважал своего декана, он совсем не горел желанием объяснять тому, почему его побеспокоили посреди лета из-за такой идиотской причины. Гарри достал из ящика стола лист бумаги и взял ручку, быстро набросав другу ответ с объяснениями. Глянув в сторону пустой клетки своей совы, Поттер нетерпеливо дернул плечом. Утром он выпустил Хедвиг полетать, и она до сих пор не вернулась, но ведь всегда можно попросить Виви об услуге.
Обнадеженный этой мыслью, он позвал домовика, но или эльф не услышал хозяина, или просто задерживался, но факт оставался фактом: Виви не явился на зов ни в первый, ни во второй, ни в третий раз.
Чтобы хоть как-то убить время, Гарри написал ответы остальным своим друзьям, уверяя их, что с ним все в порядке, после чего уселся у окна с учебником по зельям в руках, но как бы он ни старался вникнуть в содержание параграфа, все его мысли постоянно возвращались к Виви. Обычно эльф появлялся в ту же секунду, как Гарри звал его, иногда Поттер даже имя домовика до конца произнести не успевал, как тот уже стоял перед ним, но сейчас…Он гадал, не случилось ли что-то с Виви. Он попробовал позвать его снова, но с тем же результатом. Что-то явно было не так.
Стрелка часов медленно приблизилась к восьми вечера, когда внизу началось какое-то движение. Послышались голоса и шаги, наигранно веселый смех, потом открылась входная дверь, несколько человек обменялись вежливыми прощальными фразами, и наступила тишина. Гарри понял, что кто бы там ни приходил к Дурслям, они, наконец, ушли, а значит, он мог выйти из комнаты. Поттер поспешил вниз в поисках дяди или тети, которые, как он и предполагал, находились в гостиной. Заметив племянника, оба перестали разговаривать, обратив на него раздраженные взгляды.
— Чего тебе? — грубо поинтересовался Вернон.
— Эм… я хотел бы выйти ненадолго, — нерешительно сказал Гарри, надеясь, что родственники не будут возражать.
В глазах Дурсля что-то внезапно изменилось, Поттер напряженно смотрел на него, отмечая, как раздражение на лице Вернона сменяется каким-то новым чувством.
— Покинуть дом? — ровным голосом спросил дядя, Гарри мысленно закатил глаза, ну это же было очевидно!
— Ненадолго, — поспешил уверить он, — я прогуляюсь немного и вернусь.
— Ты хочешь покинуть дом? — повторил тот, это было очень странно, все-таки даже Вернон не мог быть настолько непонятливым, но вступать в конфликт было по меньшей мере глупо, поэтому Гарри просто кивнул.
— Да, дядя, я хочу покинуть дом, — сказал он и тут же пожалел об этом, так как лицо мужчины исказила гримаса гнева, он вскочил на ноги, опрокинув стул на котором сидел до этого и быстрыми шагами направился к племяннику.
— Ты не выйдешь отсюда! — рявкнул он, схватив его за ворот рубашки. Гарри испуганно распахнул глаза, не понимая, чем вызвана эта ярость. — Ты останешься в доме!