Лейтенант негромко свистнул. Подбежал запыхавшийся Дурасов.
— А потише нельзя? — строго спросил лейтенант.
— Товарищ лейтенант, идут! Много, аж камни до воды от обрыва летят…
— Малин, быстро со своими на берег! Действовать — по обстановке. Дурасов остается.
Разведчики, бесшумно ступая по вязкой, перепаханной земле, ушли к обрыву. Все стихло.
Сержант Власов высвободил из-под плащ-палатки гранаты, положил их возле себя. Лейтенант тыльной стороной ладони отер влажный лоб.
— Ну, что они там?..
С обрыва внезапно послышался свист. Лейтенант ответил.
— Свои, свои, командир! — обрадованно сообщил подоспевший Малин. — Ребята подошли с Давыдковым. Обстреляли их крепко, но вроде все целы…
Подтянулась отставшая группа. Бойцы были возбуждены, будто разлука была не на час, а по меньшей мере на месяц.
— Так, ну — добро! — Лейтенант удовлетворенно пожал руку Давыденкова. — Занимай оборону, братцы. Утро вечера мудренее, но дремать не придется.
Потянулись томительные предрассветные часы. И с каждым часом росло напряжение. Гулкая ночная тишина действовала на нервы, давила на уши. С реки сквозило влажным холодным ветром. Притихшие бойцы чутко прислушивались к тишине, стараясь не пропустить ни одного звука.
Тишина взорвалась с первыми лучами солнца. Скорее всего, немцы догадались об их местонахождении. Минометный огонь был настолько частым, что над головами висел, не стихая, сплошной, раздирающий душу вой. Однако мины, не причиняя вреда разведчикам, перелетали огороды и попадали в Днепр.
Лейтенант Найденов наблюдал за противником в бинокль.
— Из-за большого белого дома садит, — сказал он, передавая Малину бинокль. — Во-он, видишь, рядом с домом мазанка.
— Верно определили, — согласился Малин. — Пару снарядов бы туда…
— Танки, товарищ лейтенант! — вскрикнул рядовой Козленко.
— Не танки, а самоходки, — поправил сержант Власов, — «фердинанд» называется.
Из-за крайнего дома выплыли два «фердинанда», но, пройдя несколько десятков метров, как по команде остановились.
— Все понятно, — заметил Власов. — Дальше боятся.
Но «фердинанды» не шутили. Стволы обоих самоходных орудий почти синхронно изрыгнули пламя, и стены ветхого помещения задрожали. Недалеко от входа взрывом подняло вверх фонтан земли.
— Будем отходить, — коротко сказал лейтенант.
Через несколько минут разведчики вновь оказались в «мертвой зоне», защищенные крутым откосом обрыва. По-прежнему над их головами с воем и визгом проносились мины, далеко впереди, где-то уже за фарватером реки, ложились снаряды.
— А лодка-то наша плакала, — нарушил молчание Власов.
Все посмотрели на берег. Там возле воды валялся перевернутый, выброшенный взрывной волной на берег плот. Лодка же была разбита осколками в щепки.
— Дай-ка бинокль, командир, — попросил Василий Малин.
— Идут, ей-ей, идут! — воскликнул он, не отнимая окуляров от глаз.
И вскоре каждый из разведчиков мог увидеть лодки, выходившие на стремнину широкого Днепра. Не обращая внимания на взрывы мин и снарядов, поднимавшие ввысь гигантские столбы воды, лодки шли к правому берегу. Лодки приближались, лавируя между поднятых взрывами волн. И, точно аккомпанируя этой стихии, разыгравшемуся волновороту, из-за спин гребцов, с левого берега, дружно ударили «катюши».
Мы подходили к Летнему саду. Зажглись ранние ленинградские фонари. И в их голубовато-сумрачном свете причудливыми алмазными дугами сверкали мокрые изогнутые ветви деревьев.
— Андрей Васильевич, а что за подразделение форсировало Днепр после разведчиков?