И ему поверили, потому что брат у него в самом дела уже второй год служил в армии.
…Бой был в разгаре.
«Тр-р-р-р-р-р! Та-та-та-та-та!» — била из прибрежных кустов пулеметная очередь.
«Трах-тах!» — вторил карабин, и пели разрывные пули: «Вз-з-зынь! Вз-з-зынь!»
Сережка с Вовкой залегли в неглубокой яме у обрыва.
— Подкопай получше, — приказал Сережка. — Здесь установим ручной пулемет. И не высовывайся — опасно. Сейчас они подойдут…
Возка усердно выполнял приказания командира. Сережка вел наблюдение. Вдруг Вовка вскрикнул:
— Смотри-ка, Сереж!
— К командиру обращаются по званию. Понял? — сердитым шепотом, не оборачиваясь, внушал Сережка. — И не ори. Мы в засаде… — Он хотел добавить еще что-то и вдруг замер, обернувшись. В руках у Вовки была настоящая граната. Он понял это сразу, хотя гранаты видел только в кино. «Лимонка» была облеплена землей, сквозь которую проступал рифленый корпус в коричневых пятнах ржавчины.
— Настоящая! — обрадовался Сережка. — Ну, теперь они нас не возьмут.
Сверху послышался топот.
— Приготовиться! — скомандовал командир. — Нас окружают.
А сверху уже кричали:
— Хунта, сдавайся!
— Гранаты к бою! — приказал Сережка. — Мы патриоты, а не хунта! — он подтолкнул Вовку. — Давай-давай, я поддержу тебя пулеметом…
Вовка замахнулся, но рука сама застыла в воздухе. Очень уж жаль было расставаться с настоящей гранатой.
— Бросай! — настойчиво повторил приказ Сережка.
И Вовка выскочил из «блиндажа». Три автомата сразу же взяли его на прицел.
— Сдавайтесь! — что было силы крикнул Вовка и, высоко подняв руку с гранатой, бросился вперед.
Граната потрясла ребят. Забыв обо всем, они окружили Вовку.
— Брат, что ли, привез?
— Не-а, — загадочно ухмыльнулся Вовка.
— Где взял?
— Военная тайна…
А позади уже стоял Сережка.
— Дай сюда! — потребовал он гранату.
— Не дам. Это же я нашел…
— Я — командир! — Он схватил Вовку за руку.
— Пусти-и! — рванулся Вовка.
Пытаясь отобрать гранату, Сережка выворачивал ему руку. Вовка вырывался. Упав, они барахтались в траве. Наконец Вовка выскользнул и побежал вдоль берега. Потом стал подниматься вверх, к домам. Он уже чувствовал за спиной Сережкино дыхание. Вот-вот он схватит его за рубашку, и тогда уже не вырваться.