— Пошли! — твёрдо сказал я Димке.
«Конечно, пошли, — ответил по-своему Димка, боднув меня лобастой головой. — Не ночевать же здесь».
Сто потов с меня сошло, а может, и того более, пока мы пробирались по скользкому глинистому берегу и пока где-то далеко-далеко мелькнул раз-другой огонёк.
Огонёк как рукой снял усталость, и даже ночь стала не такой тёмной. Какое счастье в незнакомом лесу, да ещё ночью, встретить человека! А огонёк всё ближе и ближе…
Собаки успели облаять друг друга через реку, пока я подошёл и остановился напротив костра, горевшего на другом берегу.
— Да замолчи ты! — донёсся до меня глухой бас великана, поднявшегося от костра.
Собака умолкла. Я приказал молчать Димке.
— Кто там? — недовольно крикнул бас в мою сторону.
— К вашему шалашу перебраться бы, — ответил я.
— К шалашу милости прошу, — более приветливо отозвался незнакомец.
Он отодвинул от огня таган с котелком, что-то сказал своей собаке, шагнул к реке и исчез в темноте.
Я слышал, как звякнула о камни цепь, ссунулась лодка, шебарша по песку днищем, и потом всплески вёсел.
— Где вы? — донеслось сквозь шум реки.
Я посветил фонариком. Лодка ткнулась в берег.
— Садитесь.
Я погрузился.
— Держитесь.
Я ухватился за борта.
Несколько раз скрипнули уключины, несколько раз мелькнули в темноте вёсла, разрубая воду, — и мы на другом берегу.
— Сидите, не выходите.
— Сижу, — ответил я.
Великан (теперь-то мне хорошо видно было, что это великан) вышел из лодки, взялся левой рукой за цепь и, как мне показалось, легонько дёрнул. Лодка с шумом выскочила из реки вместе со мной почти к самому костру.
— Опять не рассчитал! — с досадой сказал незнакомец.
«Вот так силач!» — удивился я. Лодка как лодка, втроём на берег не вытащишь, а тут будто в сказке, будто сама выпрыгнула из воды.
Собаки поурчали друг на друга, но скоро опустили вздыбившуюся шерсть, занялись каждая своим собачьим делом.
— Герасим Сидорович, — отрекомендовался мне новый знакомый.
— Не Воробей ли? — спросил я.
— Воробей, — смущённо ответил он.
Я до отказа закинул голову, чтобы глянуть ему в лицо.
— Располагайтесь, — сказал Воробей и неуклюже засуетился, подбрасывая в костёр дрова, ломая руками такие сучья, что впору топором рубить.