— Я сыт по горло этими туристическими агентствами, — продолжал ворчать Кеди, — продадут баранки и еще запросят вдвойне с учетом стоимости дырки.
— Во всяком случае, нам надо опросить зубенитов, который ездили на остров Турбен. Список их имен у нас есть.
— Ну, и ничего все равно не узнаешь. С чего они должны тебе что-то говорить?
— Хотя бы потому, что мы очень вежливо их об этом попросим.
— Хо-хо! Более пустых слов мне не приходилось слышать. Если люди начинают прилагать к чему-нибудь усилия, то в результате получают только раздражение, — Кеди горько покачал головой, — Почему все так? Я никак не могу получить ответы на свои вопросы. Вот на самом деле, почему я еще живой?
— В данном случае, по крайней мере, ответ очевиден, — заметил Глауен, — Потому что ты еще не мертвый.
Кеди подозрительно уставился на Глауена.
— Твое замечание намного более проницательно, чем ты думаешь. На самом деле, я не могу себе представить никакого другого состояния, и это очень убедительный довод в пользу бессмертия.
— Может оно и так, — кивнул Глауен, — Но лично я легко могу представить и другое состояние. Например: ты — мертв, а я — жив. Ну как, твой довод в пользу бессмертия пошатнулся?
— Ничего-то ты не понял, — вздохнул Кеди, — Но в одном, по крайней мере, можно быть уверенным: зубениты ничего тебе не скажут, если посчитают, что это может навлечь на них неприятности. К стати, о неприятностях, ты не заметил вон тех двух мужчин за тем столом?
Глауен взглянул в указанном направлении.
— Ну, теперь заметил.
— Подозреваю, что это полицейские детективы, и они за нами следят. Не люблю я такие вещи. Это меня нервирует.
— У тебя, должно быть, совесть не чиста.
Лицо Кеди стало еще более розовым, чем обычно. Он развернулся в сторону зала и мрачно уставился в стенку.
— Это была шутка, — попробовал успокоить его Глауен, — Просто шутка, но ты, почему-то не рассмеялся.
— Это не смешно, — продолжал дуться Кеди.
А ведь на самом деле, подумал Глауен, он не очень-то меня любит. Он вздохнул.
— Как бы было хорошо поскорее вернуться домой!
Кеди ничего не ответил. Глауен посмотрел в сторону двух мужчин, которые вполне могли быть полицейскими детективами, но вполне могли быть и обычными посетителями. Оба были среднего возраста и очень похожи: коренастые, с темными волосами, тяжелыми подбородками, с умными проницательными глазами. На них были костюмы, которые менеджер из «Последнего крика» определил бы как «универсальный полу-формальный деловой костюм, служащего среднего класса».
— Думаю, что ты прав, — сказал Глауен, — Мне они тоже кажутся полицейскими офицерами. Но нам это безразлично.
— Но они за нами следят!
— Ну и пусть следят! Нам нечего скрывать.
— Полиция Фексельбурга почти истерична в своих подозрениях. Если ты не турист, который швыряется деньгами, ты у них на прицеле. Флорест очень аккуратно обращался с ними. Было бы разумно попросить их о сотрудничестве.
— И в этом ты, скорее всего, прав.
Когда они выходили из обеденного зала, мужчины тоже поднялись из-за стола и последовали за ними. В фойе они подошли к Глауену и Кеди.
— Капитан Клаттук? Сержант Вук? — спросил один из них.
— Именно так, сэр.
— Мы Инспекторы Барч и Танаквил из полиции Фексельбурга. Мы бы хотели с вами немного поговорить.
— Когда вам угодно.