Сборник "Принцы демонов, Умирающая Земля, Хроники Кадвола, Планета приключений". Компиляция. кн. 1-16: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я подумаю об этом.

«Стрела» снизила скорость, проскочила мимо звезды Блейс, Голубоглазого дьявола, и вышла на орбиту над Нетрайсом. Глядя с прогулочной палубы, Глауен увидел мир средних размеров, наполовину освещенный голубым сиянием Блейса. Маленькие шапки полюсов казались сверкающими белыми горами; остальные детали скрывались плотной атмосферой и висящим в воздухе туманом из кристалликов льда, который отражал большую часть вредоносных актинических лучей Блейса.

В большом зале «Стрелы» стюард поставил на стол глобус изображающий Нетрайс. Глауен рассмотрел его и обнаружил, что северное и южное полушария имеют примерно симметричную топографию. Узкое экваториальное море Мбирлинг опоясывало глобус и было ограничено равнинами с обеих сторон. К северу и югу от моря ландшафт постепенно повышался, превращаясь сначала в возвышенность, потом в высокие горы, за которыми до самых полюсов лежала тундра. В северном полушарии прибрежные долины были обозначены на карте, как Ленклендс; соответствующий район на юге назывался Дикие земли. По сложившимся историческим обстоятельствам население Нетрайса было невелико. Небольшие города смотрели друг на друга с противоположных берегов Мбирлинга. Самым большим городом, в котором и находился космопорт, была Пойнсиана. Вторым по значимости был город Гальцион, который лежал на другом берегу Мбирлинга почти напротив Пойнсианы.

Первые постоянные поселения появились на Нетрайсе, когда он еще не входил в Сферу Гаеана. Здесь жили бросившие свое ремесло пираты, работорговцы, бродяги и искатели приключений всех сортов, не говоря уж об обычных преступниках. Они объединились, чтобы в покое наслаждаться своим состоянием, не боясь вмешательства ИПКЦ. С этой целью они построили города вдоль берегов Мбирлинга, избрав архитектурный стиль, который полностью гармонировал с окружающей средой. Широкие низкие купола из пенобетона защищали от прямых солнечных лучей обширные тенистые и прохладные сады, наполненные цветами. Здесь можно было встретить всевозможные пальмы, желтые зонтичные деревья, черные небесные копья, сальматики со свисающими ветвями и сердцеобразными сине-зелеными листьями, красивые лаймы с темно-зеленой листвой, постоянно цветущие и приносящие изысканные плоды; жасмин, хинано, кахалаеа, рамифолии, высоко поднимающиеся на своих десяти кривых ножках, выбей-мозги с ветвями заканчивающимися набалдашниками, небесная трава с ее розовыми, голубыми, зелеными и фиолетовыми стебельками окружала дорожки, рядом качались серебряные и черные папоротники, которые вскрикивали, когда соприкасались друг с другом, здесь же красовались дендроны-латтисы с сотнями карминовых цветов-колокольчиков, гибрид розы и глицинии, виноград и пламенные цветы с Кадвола, красные, черные с белыми полосками цветы, называемые Петрушкино Пузо.

Вот в таком окружении головорезы, гробокопатели, работорговцы и прочие мерзавцы превратились в патрициев Нетрайса. Пред своими детьми она начали вести жизнь полную благопристойности, чести, долга и праведности и постарались дистанцироваться от старых соратников, тех кто снабжал их деньгами или даже просто спрашивал совета как осуществить то или иное чудовищное преступление. Чтобы забыть о всем этом, они привили себе манеры аристократов и воспитывали детей в аристократической сдержанности. Так прошли столетия.

Когда Нетрайс был включен в сферу Гаеана, на него, к великому недовольству патрициев, хлынула волна эмигрантов. Львиную долю из них составляли ученые-санарты: члены ордена натуралистических философов. Они прибывали нескончаемым потоком изо всех концов Сферы Гаеана и это в конце концов вынудило патрицием закрыть для эмиграции космопорт в Пойнсиане. Ученые не обратили на этот запрет никакого внимания и открыли свой собственный космопорт в Ленклендсе, поток прибывающих продолжался, но теперь патриции ничего уже не могли сделать. Наконец этот поток стал уменьшаться и вскоре прекратился совсем, так как, очевидно, все ученые-санарты Сферы Гаеана переселились на Нетрайс, их общая численность перевалила за миллион. Они возделывали достаточно земли, выплавляли достаточно металла, рубили достаточно леса, чтобы обустроить свои гнезда и не делали никаких попыток распространять свое мировоззрение, так как считали его считалось самоочевидной истиной.

В это части, они скорее всего были правы, так как философия санартов была обезоруживающе проста. По их утверждению, человек Гаеана является природным существом и создан из природного материала; его здоровье, добродетель и разум полностью зависят от синхронности с, как они выражались, «медленной сладкой гармонией природы». В этих нескольких словах заключалась Идея, из которой ученые-санарты делали в той или иной степени надуманные выводы. Они приходили в восторг от каждого элементарного явления: грома, молнии, потока воды, солнечного тепла, плодородности почвы, смены времен года. Синтетическая пища, искусственные материалы, неестественные привычки, абстрактная эстетика — считались дурными и безвкусными извращениями, и всего этого следовало избегать, а в некоторых случаях даже уничтожать. Верность, стойкость, настойчивость и аскетизм считались хорошими качествами, все они согласовались с Истиной и Идеей. Несдержанность, излишества и неразборчивая терпимость считались плохими качествами, так же как обжорство, расточительность и чрезмерность в роскоши и чувственности.

Идея никогда не разрабатывалась и не обсуждалась. Это было порождение природной силы, хотя и выраженное в человеческой мысли и в человеческих понятиях. Кроме всего прочего, ученые-санарты отрицали мистицизм. Они ненавидели священников и их религии, которые считали смешными и абсурдными и называли преступной дуростью.

Почти так же отрицались гедонизм и праздная роскошь, которыми так наслаждались патриции. Санарты считали старожилов Нетрайса паразитами, живущими за счет прибыли от капиталовложений. Обычно при встрече с патрициями ученые-санарты холодно пожимали плечами и отворачивались, иногда с мрачной улыбкой. Хуже всего с точки зрения санартов было то, что распущенность и безмерной веселье патрициев подавали плохой пример впечатлительной молодежи, которая по тем или иным причинам попадала в их города. Они возвращались в Ленклендс с кучей дурацких идей, которые совершенно не стыковались с Идеей. Некоторые из них «становились испорченными» и пытались претворить в жизнь свои новые идеи. Когда таких «испорченных» пытались вразумить или поправить некоторые из них навсегда покидали Ленклендс.

Каждые три года делегаты от всех округов встречались на Мировом Синоде. На нескольких последних таких сборищах в адрес патрициев, которых рассматривали как источник неприятностей, полетели довольно крепкие выражения. Некоторые наиболее горячие головы предлагали даже предпринять прямые действия по очищению Нетрайса от «дегенератов, которые воняют, как гнойная болячка, распространяющая заразу!».

Это предложение ставили на голосование и оно каждый раз проваливалось. В Ленклендсе создалась напряженная обстановка.

Вместе с учеными-санартами на Нетрайс прибыли и другие эмигранты, которые привезли с собой свое умение, свои таланты и свою предприимчивость. Кроме того, что они хорошо зарабатывали, они еще начали перенимать манеры и образ жизни патрициев. Но чем больше они старались приблизиться к патрициям, тем дальше те старались отдалиться от них, пока, наконец, не придали всем приезжим статус метеков, то есть временных поселенцев.

«Стрела» приземлилась в космопорте Пойнсианы. Глауен и Кеди высадились прямо в крытый вагончик, который быстро доставил их сквозь полуденный жар Блейса к терминалу. В туристической информационной будке им порекомендовали отель Ролинда. «Это курорт высшего класса, — заявил туристический советник, манерный молодой джентльмен, который, как все патриции, аккуратно облачил свое тело в свободную белую одежду, — Ролинда абсолютно современна и отвечает наивысшим космополитическим стандартам».

Кеди тихо предался меланхолическим воспоминаниям:

— Флорест для своей труппы предпочитал «Мирлвью хаус».

— Ни в какое сравнение не идет, — безапелляционно заявил советник, — Они хотят минимальными усилиями достичь терпимых условий. Это курорт для приезжающих сюда ученых-санартов. К этому стоит еще что-нибудь добавлять?

— Мирлвью действительно несколько суров, — задумчиво согласился Кеди, — И все же тогда были замечательные времена! В те дни мне надо было еще столько узнать, столько преодолеть.

Его голос постепенно сошел на нет.

— Именно так, — подхватил советник, — Будучи в здравом уме я бы никому не посоветовал Мирлвью. Рассудительные люди с хорошими связями безоговорочно выбирают Ролинду. Действительно, это дороговато, но и что из этого? Если один другой потраченный динкет вызывает у человека боль, то такому человеку лучше сидеть дома, где его экономность не оскорбит чувств работников туристического бизнеса. Вы со мной согласны?

— Конечно, — кивнул Глауен, — Я — Клаттук, а Кеди — Вук. Для нас и лучшее не самое хорошее; мы привыкли намазывать на хлеб не только джем, но и масло.

— Так и должно быть.

— Именно. Как нам добраться до Ролинды? Идти пешком по жаре?

— Конечно нет. Отель предоставляет к вашим услугам роскошный автомобиль с кондиционером и баром пива и эля.

— Это бесплатная услуга для гостей отеля?

Советник закатил глаза к небу.

— Мой милый, сэр!

— Значит его надо оплатить.

— Уверяю вас, вполне разумная цена. Есть еще и автобус. Им пользуются слишком скаредные, бедняки, ученые-санарты и бродяги. Он быстрый, приемлемый и дешевый, но больше никаких достоинств. Если вы как и я обладаете чертой упрямого безразличия, то можете попробовать проехаться на автобусе, так ради шутки. Сесть на него можно прямо при выходе из терминала.

— Это нам вполне подойдет. Еще один вопрос: какие у вас существуют основные туристические агентства?

— Вне всякого сомнения самыми престижными считаются «Агентство Флодорик» и «Бакайрус тур». Для вашего удобства конторы обеих агентств находятся на площади перед Ролиндой.