— Я подозревал это, но Кеди был очень настойчив и я решил не спорить с ним. Я решил воспользоваться этой ситуацией, а не пытаться переломить ее. Как выяснилось, я оказался не прав.
— Все еще может быть не так плохо, как кажется, — сухо сказал Бодвин Вук, — Титусу Помпо придется ответить на некоторые вопросы. Так как ты сумел уйти с полученной информацией, то у Кеди без сомненья нет никаких причин держать язык за зубами. Я уверен, что он попробует облегчить свою участь предложив им полное сотрудничество. Короче говоря, он расскажет им все, что знает. О том, что случится потом, можно только догадываться. Мы не совсем понимаем позицию, которую занимает Титус Помпо. Скорее всего, он успокоится и попробует поторговаться. Но для нас будет самым лучшим действовать немедленно и решительно, и я уже дал ход этому процессу. Мы выступим рано утром. А пока иди домой и отдохни. Возвращайся к утру, мне, возможно, потребуется дополнительная информация.
Уже в дверях Глауен остановился.
— А что в отношении Хранителя?
— Он предпочитает не вдаваться в детали нашей работы. Если его поставить в известность, он может запеть под дудку ЖМСовцев и для проформы наложить запрет на операцию.
— А что вы собираетесь делать?
— Все необходимое. Можешь идти и отдохнуть.
Глауен вернулся в Дом Клаттуков. Отца дома не было: он появился только поздно вечером.
Утром оба поднялись очень рано, быстро позавтракали и отправились в штаб Бюро В, где обнаружили Бодвина Вука уже совещающимся с капитанами Айзелем Лаверти и Рьюном Оффоу. Никаких сообщений из Йипи-Тауна так и не поступало, и Глауен был усажен на диванчик в дальнем темном конце кабинета. В эту ночь он спал очень плохо и теперь глаза у него слипались. Он попробовал встряхнуться и вникнуть в суть разговора.
Говорил Айзель Лаверти, крупный плотный мужчина с серо-голубыми глазами и коротким ежиком седых волос. Его отличительной чертой было завидное упрямство.
— …протест, что наша реакция была слишком бурной, особенно, если пострадают йипи.
— Не обращай на это внимания, — возразил Бодвин Вук, — Ответственным за ситуацию будет все равно он. Мы сначала сделаем дело, а потом уж будем спорить, если это вообще потребуется.. Шард, как дела?
— У нас все готово.
— Тогда можешь начинать. Возможно, мы уже и так слишком затянули.
Шард поднялся, кинул взгляд в сторону Глауена, проходя мимо него, махнул ему рукой и вышел из кабинета.
Бодвин Вук нажал кнопку у себя на столе и сказал в микрофон переговорного устройства:
— Немедленно доставьте мне Намура вне-Клатука. Никаких отговорок. И без всякой задержки.
— Зачем тебе Намур? — поинтересовался Рьюн Оффоу.
Бодвин Вук хлопнул по подлокотникам своего кресла.
— Намур отчаянный сорвиголова в лучших, или худших, традициях Дома Клаттуков. Я доверяю ему пока он у меня на глазах. В моем кабинете он будет у меня на глазах.
Брякнула система связи и раздался голос:
— Звонок из Йипи-Тауна. С вами хочет говорить Титус Помпо.
— Самое Время! Бодвин Вук слушает.
После пятисекундной задержки послышался резкий голос с металлическим оттенком:
— Я — Титус Помпо! Говори!
Бодвин Вук включил экран монитора.
— У меня что-то темный экран. Ты меня видишь? Я — Бодвин Вук. Директор Бюро В. Покажись, чтобы я мог видеть с кем имею дело.
— Мое лицо принадлежит мне. Можешь попробовать удовлетворить свое любопытство каким-нибудь другим способом. Зачем ты мне звонил?
— Ну, прячь свое лицо, раз тебе так хочется; это твое дело. Но вот когда ты протянул свои лапы к моему племяннику, то это уже мое дело. Я хочу говорить с ним незамедлительно, для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
— Как выяснилось, твой племянник замешан в краже со взломом. Он будет под арестом, пока мы не предъявим ему обвинения.