— Пойдемте, время не ждет, — резко сказал Фадер, — На базар. Все цены фиксированы, так что не вздумайте торговаться. Пожалуйста, держитесь все вместе, потеряться там очень легко.
По эстакадам, галереям, проходам и мостам, мимо мелькающих тут и там работающих людей, которые собирали водоросли, очищали и разделывали моллюсков, обрабатывали бамбук, плели матрасы и занавески из гибких ветвей, Дерзкие Львы добрались до базара; строения с низеньким потолком битком набитое маленькими лавочками, в которых йипи всех возрастов и обоих полов выставляли и продавали изделия из дерева, металла, ракушек, стекла, керамики и плетеных веревок. В других лавочках были выставлены ковры, материалы, куклы и сотни всевозможных диковинок.
Но у Дерзких Львов уже пропало всякое желание делать покупки. Фадер заметил их настроение и сказал:
— А теперь мы пойдем во Дворец музыки, там вы можете наслаждаться, без дополнительной оплаты.
Во Дворце музыки пожилые мужчины и женщины сидели в отдельных кабинках, играли на разных музыкальных инструментах и пели меланхоличные песни, перед каждой кабинкой стоял глиняный горшочек, в котором лежали монетки, очевидно брошенные туда тему, на кого произвела впечатление музыка обитателя кабинки. Шугарт Ведер разменял сол на мелкие монетки и кидал их во все горшочки не обращая внимания на музыку. Кеди спросил одного из музыкантов:
— На что вы расходуете собранные деньги?
— На то чтобы тратить остается не так уж и много. Более половины уходит на налоги, а остальное на кашу. Я не пробовал рыбы уже лет пять.
— Печально.
— Да. Скоро меня заберут в престарелые гладиаторы. Вот тогда и закончится моя музыка.
— Ну, идемте, — поторопил их Фадер, — Время выходит, если, конечно, вы не захотите получить дополнительное выступление за отдельную плату.
— Это мало вероятно.
Когда они вернулись в отель, Фадер сказал:
— Ну, а теперь в отношении чаевых, думаю, десять процентов будет ничтожно и мизерной суммой.
— А может быть, — возразил Шугарт, — после того как ты отказался нас вести в купальную башню и выбросил меня в канал об этом не может быть и речи?
— Речи могут быть очень разные. Например, вас может очень удивить то, что вы едите за ужином.
— Очень убедительно. Хорошо. Ты получишь свои десять процентов и можешь думать о нас все, что угодно. Честно говоря, меня так же волнует твое мнение обо мне, как и тебя мое о тебе.
Фадер даже не удосужился что-либо ответить. Чаевые были отсчитаны и Фадер принял их с холодным кивком.
— Вы собираетесь во Дворец Кошечки?
— Да, но попозже вечером.
— Вам потребуется гид.
— Зачем? Дорога ясно отмечена указателями.
— Должен вас предупредить, что если вы пойдете пешком самостоятельно, то вас могут ограбить! Они выскакивают из боковых проулков, через мгновение вы уже на земле и ваших денег не осталось и в помине. Для пущей убедительности вас пнут пару раз в лицо и грабители исчезнут. На все это уходит не более полуминуты. Но они не посмеют этого сделать, если вы защищены гидом. Мои расценки не выше других, зато вы спокойно и уверенно доберетесь до Дворца Кошечки.
— И каковы же твои расценки?
— Девять человек, девять солов.
— Я поговорю этот вопрос со своими друзьями за обедом.
В небе низко висела Сирена, собравшись на террасе Дерзкие Львы уселись за столиком, как раз напротив того места, где качался у причала «Фараз».
Какое-то время они освежали себя ромовым пуншем и «Динь-Доном», радуясь романтичной обстановке.
— Говоря о местных достопримечательностях, мы совсем забыли про Великую Клоаку, — капризно заметил Даунси Диффин.
— Ха, Великая Клоака! — смело заявил Кайпер, — Что нам какая-то обычная вонь?
— Говори за себя, — заметил Утер, — Мне далеко до твоей всеядности.