— Мне надо домой, — сказал Арлес, — Поговорим об этом позже.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
По вызову Бодвина Вука Глауен явился в здание бюро В, где его тут же направили к двери в конце небольшого коридора. Пожилой клерк задал ему пару вопросов, после чего разрешил пройти в личный кабинет Бодвина Вука; в комнату с высоким потолком, стены которой были затянуты зеленым сукном и отделаны деревянными панелями. На столе под стеклом лежал десяток старых фотографий.
Бодвин Вук отвернулся от окна и подошел к своему стулу. Он указал на другой стул Глауену.
— Ну, что, сержант Клаттук! Что вы можете мне рассказать?
— Я не подготовил никакого доклада, сэр, — ответил Глауен.
— Правда? А мне казалось, что вы породнились с Дерзкими Львами.
— Это так. Я внимательно наблюдаю за ними и прислушиваюсь ко всем их разговорам. Разговоров много, но на самом деле их никто серьезно не воспринимает. Так что ничего важного я пока не узнал.
— Никаких непристойных сплетен? Никаких оскорбительных анекдотов? У меня ведь католический вкус.
— Ничего такого, что было бы достойно доклада, сэр.
— Я ведь спрашиваю тебя не из-за любви к остренькому, — сказал Бодвин Вук, — Я всегда надеюсь услышать какое-нибудь неосторожное высказывание, или просто фразу, даже может быть слово, которое поможет открыть тайну. Я не знаю, что это будет за фраза или слово, но я сразу определю их, когда услышу, и вот ради такой фразы или слова ты и должен быть все время настороже.
— Я не спускаю с них глаз, сэр.
— Это хорошо. А теперь насчет Арлеса; так что же конкретно произошло в ту ночь?
— Разве Хранитель не обсуждал это с вами? — с удивлением взглянул на шефа Глауен.
Бодвин Вук уставился своими желтыми глазами на другой конец стола, но Глауен уже давно изучил манеру поведения своего шефа, поэтому сразу же вжал голову в плечи.
— Он вполне определенно рассказал о том, что имело место, — отчеканил Вук. — Но так как в этом была замешана его дочь, то я не стал настаивать на деталях. Так опишите же мне подробно, что там произошло.
— Это началось на занятиях в Лицее, — сказал Глауен, — Арлес услышал, что Вейнесс иногда ходит гулять по ночам, при этом она ходит на берег и даже купается. Эта мысль заинтересовала Арлеса. В тот же вечер он прихватил плащ и маску и направился по Прибрежной дороге к Речному домику. Он наткнулся на Вейнесс, купающуюся в лагуне и напал на нее. Похоже, это занятие ему нравится. Во всяком случае, некто, кто пожелал остаться неизвестным, проследовал за ним до Речного домика, и остановил его прежде чем он успел сделать нечто худшее, чем просто напугать до смерти Вейнесс.
— И как же эта неизвестная особа сумела совершить такой подвиг?
— Он ударил Арлеса дубинкой по голове.
— Ха, ха! Так значит Арлес до сих пор гадает, кто же это остановил его галантные маневры?
— Он, возможно, подозревает, что это Мило, что меня вполне устраивает.
Бодвин Вук кивнул.
— Хранитель полагает, что у Арлеса не было намерения убивать девушку: у него был с собой мешок, который он собирался одеть ей на голову, а так же нервно-паралитический газ. Эти предметы, по словам Хранителя, спасли его жизнь.
— Возможно и так, Но раз уж она узнала его, то он бы обязательно ее убил. Вспомните Сессили Ведер.
— Не гони лошадей! В данном случае вина Арлеса доказана. А в случае с Сессили Ведер он всего лишь главный подозреваемый.
— На мой взгляд, больше, чем подозреваемый.
— Не буду с тобой спорить.
— А что теперь будет с Арлесом? — спросил Глауен, — У бюро есть какая-то официальная позиция?
— Дело закрыто, — сказал Бодвин Вук, — Согласно мнению Хранителя он был достаточно наказан, а все остальное будет уже превышением наказания.
— И его даже не изгонят из Дома Клаттуков?