Спанчетта сказала что-то еще, затем развернулась на каблуках и вышла из «Старого дерева». Арлес вернулся к своему столу, и ему подали рыбную солянку.
Спанчетта вернулась на площадь, села на скамейку и там к ней вскоре присоединился кто-то одетый сатиром, с рожками и с волосатыми ногами и копытами.
— Это Латуун, — сказала Сессили, — На самом деле это Намур, который, как говорят, поддерживает с ней какие-то личные отношения.
— Это только слухи, — сказал Глауен. — И все же… сидят-то они вместе.
К их столу подошла маленькая девочка в свободных белых панталонах, белой блузке и высокой конической белой шапке. Ее лицо было скрыто под слоем белой краски и замаскировано большим горбатым носом.
— Обратите внимание на прибытие некой Миранды, — сказал Глауен, — которую еще недавно звали Ябедой, но теперь так не зовут.
— Как ты меня узнал? — поинтересовалась она.
— Я узнал тебя по очертанию твоего носа.
— Ты не можешь видеть мой нос! Он спрятан под картонным.
— Ну извини. Ошибся.
— Глауен! Мой нос не такой большой и горбатый! Ты-то должен это прекрасно знать!
— Правильно! Теперь я вспомнил! Ну, какие новости?
— Сессили, тебя зовет мама.
— Легче было бы напиться, как Арлес, — вздохнула Сессили, — подойти к маме, шатаясь, и издать какой-нибудь нечленораздельный звук, когда она с тобой заговорит.
— Давай, Сессили! — воскликнула Миранда. — Я тоже с тобой напьюсь! Мы сделаем это вместе. Мама не посмеет убить нас сразу обеих.
— Я бы на твоем месте не была в этом так уверена, — заметила Сессили. — Ну, ладно, мне пора. Пошли, Миранда.
— А может, Глауен напьется вместе со мной?
— Убери свои жадные ручонки от Глауена. Он мой! — отрезала Сессили, вставая. — Пойдем, мерзкое созданье. Пошли искать маму.
День прошел, подошел к концу и вечер. Прежде чем пойти спать, Глауен позвонил Сессили.
— Ну, какие еще изменения внес твой Флорест?
— Всего одно небольшое изменение, но я от него в восторге. Мне не надо будет играть ночью в Смоллен с Багтауновским оркестром. Но я все еще не могу заставить крылья двигаться как надо. Я никак не могу скоординировать движения. Мне надо тренироваться и тренироваться.
— У бабочек это получается без всякой тренировки.
— Бабочкам не надо стоять на сцене в разноцветных огнях, когда весь зал смотрит только на тебя.
— И то верно.
— Я попросила Флореста, если я начну делать ошибки, выключить свет. Между прочим, что это ты мне наплел, что Вейнесс плоская и сложена, как мальчик?
— А разве нет?
— Я увидела нечто другое.
— Наверное, я просто не заметил.
— Ну, ладно. В общем, я устала и иду спать. Завтра мы не увидимся, но в Глиммет мы, возможно, опять пообедаем в «Дереве».
— Надеюсь. Так ты не передумала идти со мной на карнавале масок?