Кеди встал из-за стола.
— Мне надо еще сделать уроки. Я пойду домой.
Он ушел.
— Иногда Кеди уж слишком важничает, — задумчиво сказал Арлес, — его нельзя назвать типичным Дерзким Львом.
— Вот он и исправит нашу репутацию, — сказал Клойд.
— Возможно, ты и прав, — вздохнул Утер. — Если не считать Кеди, то мы довольно странная группа, стоящая на самом краю цивилизации… Я тоже пойду домой. Я немного отстал по математике.
— Пожалуй, я сделаю то же самое, — с сомнением в голосе сказал Арлес. — Старик Сонориус послал опять уведомление моим родителям, которое я должен показать матери.
— И ты это сделаешь? — с интересом спросил Утер.
— С какой стати!
Но когда Арлес пришел домой, он узнал, что Лицей послал его матери отдельное уведомление.
Как только Арлес появился в Доме Клаттуков, Спанчетта тут же потребовала у него объяснений по поводу официального уведомления.
— Очевидно, ты с тем же успехом повторяешь свою прошлогоднюю учебу, причем про повторение я узнаю только сейчас! Почему мне ничего об этом не сказали в начале года?
— Тебе это говорилось, — заявил Арлес. — Я лично тебе это говорил, а ты сказала: «Постарайся в следующем году учиться получше» или что-то в этом роде, а я сказал, что так и сделаю.
— Что-то я такого не помню.
— Ты, наверное, думала о чем-то другом.
— Как получается, что ты, даже оставшись на второй год, не можешь нормально учиться? Ты когда-нибудь вообще будешь учиться?
Арлес сел на стул и начал судорожно подыскивать какую-нибудь уважительную причину.
— Конечно, я бы мог учиться и лучше, но здесь не только моя вина! Я в основном виню этих книжных червей, которые называют себя учителями. Ты даже не представляешь, какое занудство они разводят теперь в Лицее! И не только я на это жалуюсь. Просто они решили наказать меня за критику!
Спанчетта смотрела на него, прищурившись.
— Странно. С чего бы это?
— Я думаю, что у меня просто слишком пытливый ум, и я не могу воспринимать все только на словах, поэтому и отметки у меня плохие. Я просто считаю их маленькой кучкой зазнавшихся крючкотворов, и они это знают.
— Хмм. А почему же другие студенты умудряются получать хорошие отметки? — поинтересовалась Спанчетта. — Глауен вот получил сертификат.
— Не надо говорить мне про Глауена! Он использует всевозможные льстивые уловочки, чтобы снискать себе расположение. Все, кроме Глауена, думают точно так же, как и я! Мы все хотим, чтобы у нас были объективные учителя, у которых бы не было своих любимчиков!
— Я проверю все это, — сказала Спанчетта.
— А что ты собираешься делать? — с внезапной тревогой спросил Арлес.
— Я хочу до конца разобраться в сложившейся ситуации и так или иначе исправить положение.
— Подожди! — возбужденно воскликнул Арлес, — Я бы предпочел, чтобы ты дала мне письмо, в котором бы сообщала, что у меня очень много других обязанностей, и с меня не надо так уж строго спрашивать математику и другие науки! А если ты сама пойдешь туда, то это будет выглядеть не красиво.
Спанчетта энергично покачала головой, от чего ее копна черных кудрей колыхнулась волной, но каким-то чудесным образом тут же вернулась на место.
— Когда я что-то хочу сделать, я это делаю, не зависимо от того, как это выглядит. И тебе тоже надо научиться быть толстокожим, если ты хочешь чего-нибудь достигнуть в этой жизни.
— Ба! — Ну с этим-то у меня уже все в порядке.