Кугель подождал, и на лестнице появился высокий мальчик с подносом, на котором стояли четыре кувшина с пивом. По оценке Кугеля, он не достал до ставни примерно на тринадцать звеньев цепи. Кугель тут же выпустил еще четыре звена.
– Ага! – заметил Бандерваль. – Вы вошли во вкус! Вот увидите, я не менее решителен, чем вы! Еще четыре звена!
Кугель, прищурившись, оценил высоту ставни. Еще шесть звеньев, и колпак высокого мальчика как пить дать слетит с его головы. Если мальчики обслуживают заказчиков по очереди, самый высокий пойдет третьим. Кугель подождал, пока пройдет следующий мальчик, среднего роста, и опустил цепь на целых пять звеньев.
Бандерваль втянул в себя воздух, а затем торжествующе защебетал:
– Хорошо придумано, Кугель! Но я сейчас быстренько опущу цепь еще на два звена и пропущу низенького мальчика, который как раз сейчас поднимается по ступеням.
Невысокий мальчик прошел под ставней, не задев ее лишь на одно-два звена, и Кугель должен был сделать свой ход или сдаться. Он хмуро выпустил еще одно звено цепи, и тут из кладовой вышел самый высокий подавальщик. Но, как нарочно, поднимаясь по лестнице, он склонил голову, чтобы вытереть рукавом нос, и таким образом ему удалось сохранить свой колпак в целости и невредимости. Теперь настала очередь Кугеля ликовать.
– Ходите, Бандерваль, если не хотите сдаться.
Бандерваль печально отпустил еще одно звено.
– Теперь мне остается лишь молиться, чтобы произошло чудо!
На лестнице показался папаша Краснарк, мужчина с мрачным лицом, выше самого высокого из мальчиков, с мощными руками и нависшими черными бровями. Он нес поднос, на котором стояла полная горячего варева супница, кусок жареного петуха и объемистая плошка с пудингом. Он врезался головой в нижнюю планку ставни, упал назад и исчез из вида. Из кладовой донесся грохот бьющейся посуды и почти одновременно с ним разъяренный вопль.
Бандерваль и Кугель быстро подняли ставню в первоначальное положение и бросились на свои места. Кугель сказал:
– Думаю, что следует объявить меня победителем пари, ибо вы опустили цепь последним.
– Ни в коем случае! – горячо возразил Бандерваль. – Целью игры, как мы договорились, было сбить колпак с головы одного из троих мальчиков. Этого не случилось, ибо Краснарк захотел прервать игру.
– А вот и он, – объявил Кугель. – Он осматривает ставню с недоуменным видом.
– Не вижу никакого смысла продолжать эту затею, – сказал Бандерваль. – Насколько я понимаю, игра кончена.
– За исключением такого маленького обстоятельства, как присуждение победы. Победитель, безусловно, я, с какой стороны ни взгляни.
Но Бандерваль был непоколебим.
– На Краснарке не было колпака, хоть вы меня режьте. Позвольте предложить другое испытание, в которой случайность имеет более решающую роль.
– А вот и мальчик с нашим пивом. Маленький негодник, ты поразительно нетороплив, – напустился на подавальщика Кугель.
– Прошу прощения, сударь. Краснарк завалился в кладовую и устроил настоящий трамтарарам.
– Замечательно, можешь больше ничего не объяснить. Бандерваль, объясните мне, что за игру вы придумали.
– Она проста до смешного. Вон та дверь ведет в туалет. Оглядите комнату и выберите вашего кандидата. Я сделаю то же самое. Чей избранник последним посетит это заведение, тот и выиграет пари.
– Состязание кажется честным, – согласился Кугель. – Вы уже выбрали вашего кандидата?
– Да, выбрал. А вы?
– Я избрал своего, не задумываясь. Я полагаю, что он будет непобедимым в состязании такого рода. Это вон тот пожилой господин с острым носом и поджатыми губами, который сидит слева от меня. Он не слишком велик, но мне нравится та воздержанность, с которой он прикладывается к своему стакану.
– Неплохой выбор, – одобрил Бандерваль. – А я по совпадению выбрал его товарища, господина в серой одежде, который потягивает пиво как будто с отвращением.
Кугель подозвал подавальщика и, прикрываясь рукой, чтобы не услышал Бандерваль, спросил:
– Те два джентльмена слева от меня – почему они так медленно пьют?
Мальчик пожал плечами.
– Если вы хотите знать правду, они страшные скряги и ненавидят расставаться со своими денежками, хотя денег у обоих куры не клюют. И все равно они по часу сосут четверть пинты нашего самого дрянного пива.