– Ну-ка, позвольте мне взглянуть в счета… Ничего не понимаю в этих записях.
– Некоторые из них были сделаны Гарком и Гукином. Они, возможно, и вправду немного неразборчивы.
Кугель с омерзением швырнул на пол счета.
– Я настаиваю на тщательном, точном и разборчивом учете!
– Ты, Кугель, наглец и циник, – сквозь зубы процедил Тванго. – Это производит на меня не лучшее впечатление.
– Давайте сменим тему, – как ни в чем небывало сказал Кугель. – Когда вы планируете в следующий раз встретиться с господином Сольдинком?
– В ближайшем будущем. А что?
– Мне было бы любопытно узнать о его методах торговли. Например, какую цену он запросил бы с Юкоуну за поистине редкую «особую», допустим, за «Разбивающий небеса фейерверк»?
– Сомневаюсь, что господин Сольдинк передаст тебе такие сведения, – мрачно ответил Тванго. – Позволь узнать, чем вызван подобный интерес?
– Да так, ничем особенным. Во время одной из наших бесед Вемиш теоретически предположил, что Сольдинк вполне мог бы предпочесть покупать дорогие «особые» прямо у ныряльщиков, освободив вас тем самым от значительной части нудной работы.
Некоторое время Тванго шевелил губами, не в состоянии вымолвить ни слова. Наконец он проговорил:
– Это совершенно нелепая идея, от начала до конца. Господин Сольдинк отказался бы покупать какие угодно чешуйки у таких сомнительных продавцов. Единственный уполномоченный посредник – это я, и лишь моя печать гарантирует подлинность. Каждая чешуйка должна быть аккуратно распознана и правильно занесена в опись.
– А расходы ваших служащих? Они тоже аккуратно и правильно занесены в опись? Или мне все же стоит – только из совершенно праздного любопытства, разумеется, – задать этот вопрос господину Сольдинку?
Тванго с сердитым выражением лица снова взялся за счет Кугеля.
– Естественно, нельзя никуда деться от небольших ошибок в ту или другую сторону. В конце концов, они уравновешивают друг друга… Да, я действительно вижу здесь ошибку – Гарк не туда поставил десятичную запятую. Придется велеть ему быть более точным. А тебе пора бы готовить чай Йеллегу и Малзеру. Отучайся от своей медлительности! Мы во Флютике не любим копуш!
Кугель неторопливо направился к пруду. Была середина необычайно морозного дня, и странные черно-пурпурные облака скрывали раздутое красное солнце. Северный ветер покрывал рябью поверхность ила; Кугель поежился и поплотнее запахнул плащ.
Гладь пруда разошлась, оттуда вынырнул Йеллег со скрюченными руками и начал пробиваться к берегу сквозь липкий ил. Он рассмотрел свою добычу, но обнаружил лишь гальку, тут же с омерзением отброшенную прочь. Малзер на четвереньках выкарабкался на берег и присоединился к Йеллегу; оба побежали к сараю, но лишь для того, чтобы вновь выбежать оттуда в дикой ярости.
– Кугель? Где наш чай? Костер давно потух! Есть у тебя совесть или нет?
Кугель побрел к хижине, куда его угрожающе теснили ныряльщики. Йеллег потряс увесистым кулаком прямо перед носом Кугеля:
– В последнее время ты совсем распустился! Пожалуй, стоит поколотить тебя и бросить в пруд!
– Минуточку, – сказал Кугель. – Позвольте, я разожгу костер, поскольку я и сам замерз. Малзер, займись чаем, если ты, конечно, не против.
Потеряв дар речи от ярости, два ныряльщика стояли позади, пока Кугель разводил огонь.
– А теперь, – объявил Кугель, – вы, думаю, обрадуетесь, узнав, что я наткнулся на богатое гнездо чешуек. Я погасил свой счет, и теперь Бильберд-садовник будет подавать вам чай и разжигать костер.
Йеллег спросил сквозь зубы:
– А ты что же, оставляешь свою должность?
– Вовсе нет. Я собираюсь продолжать службу, по крайней мере, еще немного, в качестве консультанта.
– Я озадачен, – проговорил Малзер. – Как тебе удалось найти так много чешуек за такое короткое время?
Кугель с улыбкой пожал плечами.
– Ловкость, ну и капелька везения.
– Но все же больше везения, не правда ли? Вемишу точно так же повезло.