— Кьюджел выбил стул, я из-за него упал, — жаловался Фабельн. — Почему его не наказывают?
— Чистая случайность, — заявил Кьюджел. — По моему мнению, вспыльчивый Фабельн должен содержаться в одиночке в течение двух, а еще лучше трех недель.
Фабельн начал плеваться, но резкий голос из-за решетки потребовал тишины.
Вскоре принесли пищу — грубую похлебку с неприятным запахом. После еды всем приказали проползти в нору на нижнем уровне, там их приковали к стене. Кьюджел спал беспокойным сном и проснулся от голоса из-за двери, обращенного к Фабельну:
— Послание доставлено, оно прочитано с большим вниманием.
— Хорошая новость! — послышался голос Фабельна. — Завтра я выйду в лес свободным человеком!
— Молчание! — прохрипел в темноте Зараидес. — Неужели целыми днями я должен писать пергаменты, а по ночам слушать ваше подлое злорадство?
— Ха, ха! — насмехался Фабельн. — Слушайте, что говорит бессильный волшебник!
— Увы мне! Где мои книги? — простонал Зараидес. — Ты пел бы тогда по-другому!
— А где можно найти эти книги? — осторожно спросил Кьюджел.
— Спроси этих грязных мюридов: они захватили меня врасплох.
Теперь Фабельн поднял голову и начал жаловаться:
— Вы собираетесь всю ночь обмениваться воспоминаниями? Я хочу спать.
Разъяренный Зараидес начал так яростно бранить Фабельна, что вбежали крысолюди и утащили его куда-то, оставив Фабельна и Кьюджела одних.
Утром Фабельн быстро съел свою похлебку.
— Эй, — крикнул он за решетку, — скорее одевайте мне воротник, чтобы я мог выйти и завершить свой счет. Первый на моем счету Кьюджел.
— Ба! — сказал Кьюджел. — Какой позор!
Крысолюди, не обращая внимания на протесты Фабельна, еще более плотно закрепили на нем ошейник, прикрепили цепь и вытащили его на четвереньках, и Кьюджел остался один.
Он попытался сесть прямо, но прижался шеей к влажной грязи и соскользнул на локтях.
— Проклятые крысы! Все равно я обману их! В отличие от Фабельна, у меня нет семьи, чтобы кого-нибудь привлечь… Эффективность пергаментов Зараидеса под вопросом… Но, возможно, кто-нибудь случайно окажется поблизости, как я и Фабельн. — Он повернулся к решетке, за которой сидел остроглазый надсмотрщик. — Чтобы привлечь двух необходимых людей на свой счет, я должен ждать снаружи пещеры.
— Это позволено, — провозгласил надзиратель. — Конечно, должен быть тщательный присмотр.
— Это понятно, — согласился Кьюджел. — Но я прошу, чтобы ошейник и цепь с меня сняли. При столь очевидном принуждении даже самые доверчивые уйдут.
— В том, что ты говоришь, что-то есть, — согласился надзиратель. — Но что в таком случае помешает тебе убежать?
Кьюджел принужденно рассмеялся.
— Разве я похож на обманщика? И к чему мне это делать, если я легко пополню свой счет?
— Мы примем меры предосторожности. — Через мгновение в норе появилось множество крысолюдей. Ошейник с Кьюджела сняли, но икру правой ноги проткнули серебряной булавкой; Кьюджел закричал от боли, тем временем к булавке прикрепили цепь.
— Теперь цепь незаметна, — заявил один из его похитителей. — Можешь стоять перед пещерой и привлекать проходящих.
Продолжая стонать от боли, Кьюджел выполз из норы и пещеры; у входа в пещеру сидел Фабельн, с цепью у шеи, ожидая появления дочери.
— Куда ты идешь? — подозрительно спросил он.
— Буду ходить перед пещерой и привлекать к ней прохожих.