— Хорошо, — сказал Субукул. Он снова воззвал к Гилфигу и бросил стрелу, которая на этот раз указала на север.
Балч ничего не сказал. Субукул замигал, потом покраснел.
— Гилфиг не играет в игры. Он указывает один раз, и нужно выполнять.
— Я не убежден, — сказал Балч.
— И я.
— И я.
Гарстанг умоляюще поднял руки.
— Мы прошли так далеко, мы страдали вместе, радовались вместе, трудились и сражались вместе — давайте теперь не ссориться!
Балч и один из несогласных только пожали плечами.
— Мы не пойдем слепо на юг.
— Что же вы будете делать? Пойдете на север? Или вернетесь в Эрзу Дамат?
— Эрза Дамат? Без продовольствия и всего с четырьмя вьючными животными? Ба!
— Тогда идем на юг в поисках храма!
Балч еще раз упрямо пожал плечами, отчего Субукул рассердился.
— Да будет так! Те, кто идет на юг, в эту сторону, те, кто с Балчем, в ту!
Гарстанг, Кьюджел и Гасмайр присоединились к Субукулу, остальные, одиннадцать человек, остались с Балчем, они принялись перешептываться, а четыре верных пилигрима в опасении смотрели на них.
Одиннадцать вскочили на ноги.
— Прощайте!
— Куда вы идете? — спросил Гарстанг.
— Неважно. Ищите свой храм, мы займемся своими делами. — И с этим коротким прощанием они отправились к деревне ящеролюдей, убили там всех мужчин, подпилили клыки женщин, одели их в тростниковую одежду и стали жить как повелители деревни.
Гарстанг, Субукул, Гасмайр и Кьюджел тем временем шли по берегу на юг. Вечером они разбили лагерь и поели моллюсков и крабов. Утром оказалось, что оставшиеся четыре вьючных животных сбежали, и теперь они одни.
— Такова воля Гилфига, — провозгласил Субукул. — Нам остается только найти храм и умереть.
— Смелее! — сказал Гарстанг. — Не нужно предаваться отчаянию!
— А что нам остается? Увидим ли мы вновь долину Фолгус?
— Кто знает? Сначала нужно исполнить унижение перед храмом.
С этими словами они двинулись дальше и шли весь остаток дня. К ночи они так устали, что смогли только лечь на песок.
Море расстилалось перед ними, плоское, как стол, и такое тихое, что заходящее солнце полностью отражалось в нем, без всякой дорожки. Ужин снова состоял из моллюсков и крабов, после чего они улеглись спать на песок.
В начале ночи Кьюджел проснулся от звуков музыки. Приподнявшись, он увидел, что над водой появился призрачный город. Стройные башни вздымались в небо, освещенные сверкающими белыми огоньками, которые плыли в воздухе вверх и вниз, вперед и назад. На променадах толпились веселые люди, в бледных светящихся одеждах, играла музыка. Проплыла барка, выложенная шелковыми подушками, ее двигал огромный парус из василькового шелка. Фонари на носу и корме освещали веселящиеся толпы; одни танцевали, другие играли на лютнях, третьи пили из кубков.
Кьюджел стремился разделить их веселье. Он приподнялся на колени и позвал. Веселящиеся отложили свои инструменты и уставились на него, но вскоре барка проплыла, уносимая большим голубым парусом. Вскоре город побледнел и исчез, осталось только темное ночное небо.
Кьюджел смотрел на ночь, горло у него сжималось от неведомой печали. К собственному удивлению, он обнаружил, что стоит на самом краю воды. Рядом стояли Гарстанг, Гасмайр и Субукул. Все смотрели друг на друга и молчали. Потом вернулись на берег и снова легли спать на песок.