Сборник "Принцы демонов, Умирающая Земля, Хроники Кадвола, Планета приключений". Компиляция. кн. 1-16: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На главной улице он на мгновение остановился, подумав об автомобиле, но более необходимым представлялось увидеть маэстро Кутте, и Джерсен пошел к дому профессора.

В окнах, выходящих на улицу, горел свет. Держась в тени, Джерсен приблизился к дому. Вальдемар Кутте в коричневом халате шагал по комнате туда-сюда, держась за голову.

«Прошло не так много времени, – подумал Джерсен, – но здесь все тихо».

Тишина заставила его усомниться в правильности собственных рассуждений. Корабль Трисонга мог уже улететь, а идиот-музыкант – остаться неразрешенной загадкой… И все-таки Джерсен решил подождать. Он нашел укромный уголок возле изгороди и затаился.

Шли минуты: пять, десять…

Улица оставалась пустынной. Джерсен сменил позу и взглянул на небо, но увидел только звезды – странный рисунок созвездий. Наконец он поднялся и начал приводить себя в порядок: его одежда все еще была сырой.

Слабый звук донесся сверху. Джерсен мгновенно насторожился. Опять! Что это?

С неба спустилась небольшая авиетка. Скользнув тихо, как тень, она села в десяти ярдах от того места, где спрятался Джерсен. Три человека сошли на землю, остановились, тихо переговариваясь, очевидно, удостоверяясь, что это действительно дом Кутте.

Джерсен, пригибаясь, пробежал за оградой, обогнул посаженные у дома кусты и притаился за воротами.

Через окно было видно, как Вальдемар Кутте, возмущаясь и негодуя, рассказывал о событиях вечера маленькой пухлой женщине, охваченной ужасом.

Два человека подошли к дверям дома, потом свернули во двор. Джерсен ударил одного из них в лоб куском железной ограды, бросился ко второму и пронзил его сердце кинжалом.

Ни звука. В доме профессор Кутте, как и раньше, продолжал ходить, размахивая руками, делая паузы, чтобы подчеркнуть некоторые особенно ужасные эпизоды.

Джерсен подошел к ограде и посмотрел на машину. Третий телохранитель, прислонившись спиной к летательному аппарату, следил за улицей. Джерсен крадучись зашел ему за спину и, взмахнув кинжалом, перерубил спинной мозг телохранителя.

На пассажирское сиденье авиетки Джерсен уложил три трупа. Потом поднялся в воздух, пролетел над погруженным в ночную темноту Гледбитуком, сел во дворе позади гостиницы Свичера, тихо пробрался в свою комнату, переоделся в обычную одежду, засунул в карман «Книгу Грез». Вернувшись к авиетке, он поднял машину в воздух и полетел на юг, к Теобальду.

Над рекой Данглиш он снизился, сбросил тела в воду и полетел дальше.

Наконец внизу показались опознавательные огни Теобальда. Красные и синие мерцающие лампочки обозначали очертания космопорта.

Не замеченный и не потревоженный никем, Джерсен приземлился рядом с «Крылатым Призраком», поднялся на борт и задействовал системы подготовки к взлету.

Затем он вспомнил об авиетке. Если Говард Трисонг найдет ее здесь, около места, где раньше стоял корабль, то легко сможет додумать остальное, Служащий космопорта покажет ему регистрационные записи «Крылатого Призрака», следы приведут прямо к Кирту Джерсену, Джиану Аддельсу в Понтифракт, на Элойз… Джерсен вернулся в авиетку, запрограммировал автопилот и отправил авиетку в путешествие.

Потом перебрался на корабль, запустил двигатели и оставил Леландер далеко внизу… На высоте десяти миль он остановил звездолет и принялся исследовать небо. Но ни макроскоп, ни радары, ни ксенодный детектор не обнаружили никакого следа корабля Трисонга.

Джерсен полетел далеко на север и сел в безлюдной тундре, вдали от детекторов Трисонга.

Очень усталый, он поудобнее устроился в кресле, но странные мысли не давали ему уснуть. Нервное напряжение медленно спадало, разочарование от того, что он не смог убить мерзавца, уступало место мрачному удовлетворению тем, что удалось заставить его оступиться, разозлиться, почувствовать страх, неуверенность в себе, боль. Не такая уж плохая работа. Даже сами по себе эти слова раньше никогда не упоминали рядом с именем Говарда Алана Трисонга. Взяв «Книгу Грез», Джерсен принялся изучать ее. Но он слишком устал, чтобы быть упорным…

Тогда он забрался в постель и скоро уснул.

Глава 14

Утром, сидя на ступеньке трапа, Джерсен выпил чашечку чая. Всходило солнце. В воздухе чувствовался запах затхлости, грязи и гниющих растений. Низкие холмы теснились на юге у горизонта. Равнина – тундра, болота – простиралась насколько хватало глаз. Землю покрывали серо-зеленые лишайники, однообразие которых кое-где прерывали заросли камыша и черные проплешины земли, перемежающиеся зарослями истощенной осоки и маленькими черными деревцами с алыми ягодами. Встреча одноклассников в Гледбитуке, казалось, происходила где-то в другом мире и очень давно. Джерсен вернулся в салон, налил еще чашку чая, снова вышел из корабля и буквально заставил себя просмотреть «Книгу Грез».

Чай остыл. Джерсен читал страницу за страницей и дошел наконец до того места, где юный Говард прервал свои записи чуть ли не на середине предложения.

Джерсен отложил книжечку и уставился в пространство. Когда-то Говард Трисонг очень дорожил ею, она была для него частью юности, полной сладкой печали. Более того, она определяла его сущность. Предположим, Трисонг узнает, что книжка не пропала. Что дальше? Этот человек непредсказуем. Когда-то он был уверен, что книгу украл его бывший друг, Нимфи Клидхо. Интересно, где сейчас находится этот Клидхо?

Джерсен задумался, представив себе молодого Хардоаха, слабого, чувствительного, вечно окруженного тайной. Он снова взялся за «Книгу Грез», и ему показалось, что книжечка трепещет от фантастической жизни, сокрытой в ней… При первом прочтении она производила впечатление просто сумбурных записок, состоящих из личных рассуждений, разговоров семи паладинов, двенадцати песен как версий повествования. Последние страницы были написаны на языке Наомеи, известном только паладинам, и тут же приводились азбука с символами и триста пятьдесят понятий, по которым этот язык можно понять. До того как юный Говард полностью развил его, книга прерывалась.

Очевидно, Говард вел записи несколько лет. Предисловие, занимавшее полторы страницы, содержало заявление, в котором чуткое ухо услышало бы много яркого и необычного, тогда как циничный человек не заметил бы ничего, кроме неопытной напыщенности.

«То же самое, – подумал Джерсен, – можно сказать и обо всей книге». По мнению Джерсена, неопытный юнец не мог выдумать ничего подобного. «В чем же тут дело?» – подумал Джерсен, пытаясь подобрать более точное название фантазиям Говарда Алана Трисонга.

Книга начиналась так: