– Пожалуй…
– Но все-таки конкурс не совсем удался. Трисонг не сумел возглавить Конгрегацию, но он жив. Ваш отец умер, и это ваша личная трагедия. Раз вам было известно, что Спаркхаммер – Говард Алан Трисонг, то и не стоило рассчитывать ни на что другое.
Элис развернулась в кресле и уставилась на Джерсена:
– Как вы узнали, что Бенджамин Рэук – мой отец?
– От вас, – ответил Джерсен и как-то неловко улыбнулся. – Для меня это было не очень приятно, но я записал все ваши переговоры с Трисонгом.
Элис замерла, словно статуя:
– Значит, вы знали…
– С той самой минуты, как вы вошли в редакцию. Даже раньше, когда вы еще только переходили улицу.
Элис внезапно покраснела:
– И вы должны были знать… – Да.
– И все же…
– Что бы вы подумали обо мне, если бы узнали, что я воспользовался удобным случаем?
Элис напряженно улыбнулась:
– Какая разница, что я думаю?
– Я не хочу, чтобы вы перестали уважать себя, тем более что причин для этого нет.
– Бесполезный разговор, – заявила Элис. – И глупо тут оставаться.
– Куда же вы направитесь?
– Куда угодно. Или я не уволена?
– Конечно нет! Я восхищен вашей храбростью! Когда я пришел, мне было приятно увидеть вас здесь, и более того…
Раздался сигнал коммуникатора. Джерсен нажал кнопку:
– Говард Алан Трисонг вызывает Генри Лукаса.
– Генри Лукас слушает. У вас есть видеоканал?
– Конечно.
На экране возникло лицо с высоким лбом, чистыми светло-карими глазами, прямым носом, удлиненным подбородком, большим ртом с тонкими губами. Джерсен надвинул парик пониже на лоб; полуприкрыл глаза и опустил голову, изображая аристократическую истому. Элис насмешливо смотрела на него. Ей явно нравилось, с какой легкостью Джерсен меняет свой облик.
Два человека изучали друг друга. Трисонг заговорил глубоким, бархатным голосом:
– Мистер Лукас, я следил за вашим конкурсом с большим интересом, ибо, как вам известно, на фотографии изображен и я.
– Именно это и вызвало большой интерес к нашему конкурсу.
Трисонг продолжал:
– Вы мне льстите?
– Я журналист. Как это сказать… Автомат, что ли. Существо без лишних эмоций.