Сборник "Принцы демонов, Умирающая Земля, Хроники Кадвола, Планета приключений". Компиляция. кн. 1-16: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты же знаешь, что этого нельзя делать. Мы никогда не позволяем передавать или выменивать премиальные. Если хочешь, можешь использовать их теперь, до отъезда.

Дандина неуверенно поглядела на Джерсена:

– А у нас есть время? Жалко… Впрочем, теперь это не имеет значения…

Они медленно шли вдоль реки к центру города. Дандина бросала осторожные взгляды на Джерсена.

– Я не могу сообразить, что вам от меня нужно, – начала она обеспокоенно. – Я никогда не знала вас.

– Мне интересно то, что ты можешь рассказать о Виоле Фалюше.

– Виоль Фалюш? Но я не знаю такого человека. Я ничего не могу рассказать о нем. – Дандина внезапно остановилась, колени ее тряслись. – Теперь вы отправите меня обратно на фабрику?

– Нет, – устало сказал Джерсен. – Не отправлю. – Он поглядел на нее в глубоком разочаровании. – Но ведь ты та Дандина, которую похитили вместе с Ингой?

– О да. Я – Дандина. Бедная Инга!.. Я не слышала о ней с тех пор, как она попала к Куалагу. Говорят, там еще хуже.

Джерсен судорожно искал выход.

– Вас похитили и привезли на Саркой?

– Да, да. Что это было за время! Мы ездили по степям в этих тряских стареньких повозках.

– Но человек, который похитил вас и привез на Саркой, – его звали Виоль. Так мне, по крайней мере, сказали.

– Этот! – Рот Дандины скривился, словно она хлебнула чего-то горького.

– Его звали не Виоль Фалюш.

И Джерсен с замиранием сердца вспомнил, что Какарсис Азм говорил то же самое. Человек, продавший Ингу и Дандину, не называл себя Виолем Фалюшем в то время.

– Нет, нет! – произнесла Дандина смягчившимся голосом, оглядываясь на прошлую жизнь. – Это был не Виоль Фалюш. Это был отвратительный Фогель Фильшнер.

Весь обратный путь в Ойкумену по обрывкам и фрагментам, кусочек оттуда, фраза отсюда, Джерсен восстанавливал историю, которую рассказала ему Дандина.

Возбужденная свалившейся на нее свободой, Дандина говорила охотно. О да, она знала Фогеля Фильшнера. И очень хорошо. Так он сменил свое имя на Виоля фалюша? Неудивительно, ведь он покрыл позором свою мать. Хотя мадам Фильшнер никогда не пеклась о своей репутации и вряд ли даже знала, кто был отцом Фогеля. Он ходил в ту же школу, что и Дандина, на два класса старше.

– Где это было? – спросил Джерсен.

– Да в Амбуле! – воскликнула Дандина, удивленная тем, что собеседник еще не знает историю ее жизни так же хорошо, как она сама. Хоть Джерсен бывал в Роттердаме, Гамбурге и Париже, он никогда не посещал Амбуле, район Ролингшейвена, что на западе Европы.

По мнению Дандины, Фогель Фильшнер всегда был странноватым малым.

– Необычайно чувствителен, – утверждала она. – То впадал в ярость, то постоянно хныкал. Никогда не знаешь, что выкинет этот Фогель. – И бывшая рабыня смолкла, покачивая головой, – дивилась поведению Фогеля Фильшнера.

– Когда ему было шестнадцать, а мне около четырнадцати, в школу пришла новенькая. Очень хорошенькая – Игрель Тинси ее звали. И конечно, Фогель Фильшнер тут же влюбился в нее.

Но Фогель Фильшнер был неуклюжим и нескладным, и Игрель Тинси, девушка с запросами, нашла его отталкивающим.

– И кто мог осудить ее за это? – вопрошала Дандина. – Фогель не отличался красотой в то время. Я хорошо его помню: слишком высокий для своего возраста и тощий, но с круглым животиком и тяжелым задом. Ходил, наклонив голову к плечу, и жег всех темными горящими глазами. О, эти глаза все видели, ничего не упускали! Должна сказать, что Игрель Тинси обращалась с ним весьма бессердечно, смеялась и все такое. По моему мнению, она довела бедного Фогеля до отчаяния. И этот тип, к которому Фогель ее ревновал, – не могу вспомнить его имени. Он писал стихи, очень странные и красивые. И все над ним смеялись, хоть у него были покровители в старших классах!

Тут Дандина погрузилась в ностальгические воспоминания:

– Я даже теперь чувствую этот морской воздух. Амбуле, наш старый район, Гааз, лучшая часть города. И самая богатая. Какие там росли цветы! Подумать только, я не видела цветов тридцать лет, кроме тех, которые сама ткала. – И Дандина вновь начинала рассматривать гобелен, свешивавшийся со стены каюты.

Наконец она вновь вернулась к предмету беседы:

– Эта ранимость юности просто ужасна. Игрель проявляла благосклонность к поэту, а Фогель тогда выкинул ужасную вещь. У нас был хоровой кружок.