– Сейчас начнет объяснять, что нужно еще денег.
Однако Эдельрод налил себе слегка пригоревшего айолу и молча сел.
– Ну? – спросил Джерсен.
Эдельрод вздохнул и покачал головой:
– Все мои договоренности обратились в ничто. Главный Исполнитель объявил, что встреча невозможна.
– Ну и ладно, – махнул рукой Джерсен. – Я только хотел передать ему соболезнования от Виоля Фалюша. Сделаем это иначе. Где он будет сотрудничать?
– На постоялом дворе «Отрава» – там резиденция Конвента в Панге.
– Будем надеяться, я улучу возможность шепнуть ему пару слов или, по крайней мере, сделать ободряющий знак. Пойдем пройдемся.
Расстроенный Эдельрод повел их по базару. Только в рядах, где торговали ядами, он слегка оживился, торговался, хвалил особенно замечательные препараты.
– Поглядите на это смертельно опасное вещество. – Саркоец поднял шарик серого воска. – Я держу его без страха, потому что невосприимчив к такому яду. Но если вы потрете им любой предмет, принадлежащий вашему врагу, – расческу или зубочистку, – считайте, что он уже мертв. Либо напылите его на ваши идентификационные документы, и чересчур рьяный таможенник дорого поплатится за свое усердие.
Ифигения глубоко вздохнула:
– Каким образом саркоец умудряется дожить до зрелого возраста?
– Два слова, – важно ответил Эдельрод, подняв в назидание два пальца, – осторожность, иммунитет. Я невосприимчив к тридцати видам яда. Ношу с собой индикаторы, уберегающие от клюса, мератиса, «черной вдовы» и вольи.
Я соблюдаю чрезвычайную осторожность, когда ем, обоняю, одеваюсь или ложусь в постель с незнакомой бабой, ха-ха. Не ухмыляйтесь – многие чересчур пылкие любители удовольствий попались на этот крючок. Но продолжим. Я осторожен везде, всегда подхожу с наветренной стороны, хотя у меня иммунитет на мератис. Осторожность становится второй натурой. Если я подозреваю, что у меня есть враг либо вот-вот появится, я стараюсь свести дружбу и отравить, чтобы уменьшить риск.
– Возможно, вы доживете до старости, – протянул Джерсен.
В ответ Эдельрод сделал круговое движение руками, что символизировало остановку колеса Годогмы.
– Будем надеяться. А вот… – он указал на пузырек с белым порошком, – клюс. Полезнейший, универсальнейший. Если вам нужен яд, покупайте клюс.
– У меня уже есть клюс, – охладил его восторги Джерсен. – Хоть, может, он слегка и выдохся.
– Купите этот – не пожалеете, – горячо воскликнул Эдельрод. – Он всего лишь вызывает гноящиеся язвы и гангрену. – Саркоец повернулся к продавцу:
– Товар свежий?
– Как утренняя роса!
После бурного торга Джерсен купил пузырек с клюсом. Ифигения стояла за его спиной, отвернув голову с видом сердитого неодобрения.
– А теперь, – сказал Джерсен, – вернемся в гостиницу.
Эдельрод неуверенно начал:
– Мне пришла в голову одна мысль. Если я принесу наблюдателям котелок чая, да получше, эдак за двадцать-тридцать севов, они могут разрешить посещение.
– Безусловно. Сделайте им такой подарок.
– Вы, естественно, возместите мне затраты?
– Что? Вы уже запросили сто двадцать севов!
Эдельрод досадливо взмахнул рукой.
– Вы не понимаете моих трудностей. – Он неопределенно пощелкал пальцами. – Очень хорошо. Пусть будет так. Расположение к вам толкает меня на жертвы. Где деньги?