Он посмотрел на меня задумчиво:
– В Греции… Она там похоронена.
Меня словно обухом по голове ударили. Какого черта я не удержал язык за зубами?! Глупо и стыдно!
– Я отправил ее на лечение, – продолжил он тем временем. – Лучшие клиники, врачи. Ничего не помогло. А жена… Жена не выдержала. Последний раз ее видели там же, в Катаколоне, уходящей в море на нашей яхте. Через неделю яхту нашли, кружила вокруг своей оси в трех милях от берега. И на ней никого не было.
– Пал Палыч… – протянул я, совершенно потрясенный его рассказом.
– Все в порядке, – вдруг устало улыбнулся он. – Слез нет. Все выплакал. Давно уже. Но дело не в этом, – вдруг собрался он, – так ты видел Кота?
Я едва заметно кивнул.
– Вспомни точно, когда это произошло в первый раз?
– В первый… Точно не помню, – слукавил я. – Но вот последний раз я видел его вчера. И пошел за ним, как вы рассказываете. Он как бы пригласил меня, – но тут я осекся, потому что главред быстро придвинулся ко мне и схватил меня за руку:
– Куда?! Куда он тебя повел?
Этот нездоровый интерес был мне неприятен. Шацкий подался вперед, и весь он теперь смахивал на коллекционера из только что переданного мне рассказа. Бледный, с поджатыми губами – чистый вампир. Казалось, еще секунда, и он бросится ко мне на шею, где еще каких-то полчаса назад болталась Маша. Я аккуратно освободил руку и постарался говорить как можно спокойнее:
– Не волнуйтесь, пока никуда.
– Что значит пока? – никак не мог успокоиться он. Было очевидно, что эта тема настолько важна для него, что он попросту позабыл, что я его подчиненный. Он цеплялся за меня, как за соломинку, как за последнюю надежду. – Не может быть! Если он уже повел тебя, то должен был привести!
– Нет, – твердо ответил я. – Этого не произошло. Я потерял его.
– Как?! – Шацкий вскочил, от его доброго отеческого тона не было и следа. – Ты, глупый мальчишка, как ты мог потерять его?!
– Да успокойтесь вы, – повысил я голос, чтобы привести его в чувство. – Вернется ваш кот!
Это произвело отрезвляющий эффект. Пал Палыч замер на секунду, посмотрел на меня, огляделся сам, как будто с удивлением обнаруживая себя в это время и в этом месте.
– Да, да, – забормотал он, возвращаясь обратно в кресло. – Извини. Я что-то правда… Понесло.
– Так вам нужен этот кот? – спросил я его прямо.
– Да, – признался он после паузы. – И то, что ты приведешь его ко мне, я понял там, на Премии…
– На Премии?! – попытался я вспомнить детали нашей встречи несколько месяцев назад, когда он пригласил меня на работу. – Так это получается, что все это время вам нужен был кот, а не я?
– Нет, Ваня, ты неправильно понял меня, – затараторил он быстро. – Ты был очень нужен. Именно ты…
– Какого черта?! – не слушал я его, отстраняясь, и ужасная догадка вдруг блеснула в моем сознании. – Вы что, затащили меня сюда специально? Работа, зарплата. Вот тебе – кабинет, вот тебе – колонка. Может, вы это все и подстроили?!
– Что подстроил? – удивился он.
– Все, – отрезал я, пристально глядя на него. – Вообще все!
– Иван, послушай, – Шацкий постепенно возвращался в свое привычное состояние, – я тебе расскажу. Только дослушай меня. Не… уходи.
Здесь он так жалостливо посмотрел на меня, что у меня не хватило духу встать из-за стола, хотя, признаться, еще секунда – и я бы вышел из кабинета не оглядываясь.
– Когда я понял, что жизнь моя летит ко всем чертям, что я только не делал, куда только не обращался! И когда я остался один, какие только черные мысли не лезли мне в голову! Валя, ну, Синематрон, тогда отвез к одной старухе, армянке, здесь недалеко, в Подмосковье. С виду чистая Баба-яга, но вокруг иконы, кресты. И ты представляешь, вхожу я внутрь этой халупы. Темно, лампады, но среди всех этих образов я вижу свой! Ну, тот самый, Николая Чудотворца, и части оклада не хватает.
Бабка смотрит на меня так, словно я какой-то поганый клоп, с презрением, и сразу, с порога, говорит: «Денег не надо, давай оклад». Словно знала, что я его с собой, как оберег, ношу.
«Нет, – говорю, – лучше продайте мне икону обратно».