— Уже нет. Я завязала полгода назад и держусь, — ответила Кики.
— Как думаешь, Ленни сдал нас? — спросил второй.
Кики повела рукой вокруг.
— Ты слышишь сирены? Уверена, что не сдал.
— И почему мы теперь должны поверить твоему рассказу и доверять тебе? — вежливо спросил Макканн.
Она повторила жест.
— Я повторяю, вы слышите сирены? Слушай, я не жду, что вы посвятите меня во все ваши глубокие страшные тайны или что-нибудь подобное. Я в любом случае не хотела бы их знать. Но я готова помогать вам всем, чем могу.
Она вынула карточку «Логова Юпитера» из заднего кармана, одну из тех, что носила для клиентов.
— Мой мобильник на обороте. Я сделала то, зачем приехала сюда. Теперь я собираюсь уйти, а ты можешь позвонить мне в любое время, и я приду в любое место, которое ты назначишь, и сделаю всё, что скажешь. Или, если не веришь, то, давай, пристрели меня.
— Откуда ты знаешь, что мы просто не застрелим тебя? — спросил Макканн.
— Я не знаю, — сказала Кики. — Конечно, я думала об этом, но теперь мне всё равно. Если всё, что меня ожидает в Америке, это ещё 50 лет такого же дерьма, то лучше умереть сейчас и покончить с этим, прежде чем я в конце стану законченной старой больной пьянью, как моя мама, в 55 как в 75. Я решила, что стоит рискнуть.
Макканн посмотрел на второго мужчину.
— Она права, — сказал второй. — Не слышно никаких сирен, спецназ не бьёт ногами в дверь, а на ней нет жучков, насколько показывает прибор.
Макканн холодно улыбнулся.
— Ну, что бы ты там ни слышала, мисс, мы, в самом деле, не убиваем людей без причины, поэтому я думаю, мы оправдаем тебя за недостатком улик. Я — товарищ Смит. Уинстон Смит.
— Я не помню никакого Фмита в наших делах по Добрармии, — наморщив лоб, пробормотал Джарвис в двух кварталах в фургоне наблюдения.
— Я объясню тебе позже, — сказала Лэйни, закатывая глаза. — Но этот умник должен помнить, что в романе «1984» Большой Брат в конце поймал Уинстона Смита.
— 1984? Не, по голофу он не такой фтарый, чтобы иметь фудимость так давно, — решительно сказал Джарвис.
— Тихо! — снова рявкнула Лэйни.
В квартире Джим Макканн продолжил официальное представление.
— А это Ударник, — сказал он, указывая на рыжебородого.
— Понятно, твоя уличная кличка, — сказала Кики.
— В самом деле, это характер моей работы, — сказал Ударник с мальчишеской и лишь чуть сумасшедшей усмешкой.
Макканн продолжил:
— Теперь, так как ты хочешь выполнить свой патриотический долг перед СевероЗападной Республикой, помогая нам, я не думаю, что покойный мистер Джиллис говорил тебе что-нибудь о партии товара для нас, что у него была?
— Э-э, вроде оружия или взрывчатки? — спросила Кики. — Я догадываюсь, что это то, в чём вы заинтересованы, но я всегда считала Ленни неспособным влезть в такое опасное дерьмо. Но и тогда я всё равно никогда не приняла бы его за одного из вас, ребята, — заключила она.
— Он и не был одним из нас, — подтвердил Макканн. — Ленни Джиллис был тем, кем и казался, — мелким уголовником и не слишком удачливым. Но, к сожалению, революционерам иногда не приходится быть слишком разборчивыми с кем иметь дело. Нет, это не оружие или боеприпасы. Я уверен, что для тебя не будет сюрпризом, что Джиллис также вёл крупную торговлю краденым?
— Я отсидела четырнадцать месяцев в «Кофи Крик» после того как сорвалась одна из его мелких сделок с краденым, так что меня это совсем не удивляет, — сухо ответила Кики.
— Мы узнали из разных источников, что у Ленни оказалось кое-что из украденного на военном заводе в Сиэтле, — сказал Макканн. — И пришли сюда сегодня вечером, чтобы купить у него кое-какие вещи, но теперь у нас нет ни Ленни, ни товара, а конверт с деньгами прожигает дыру в кармане. Когда ты была рядом в его стрип-баре, ты не заметила какого-нибудь пакета или, может, коробки, конверта, чего-нибудь похожего? Меньше хлебницы, что можно засунуть в портфель, а?
Кики заметила, что за одним из заплесневелых и поломанных кресел в квартире стоял портфель.