Все началось с того, что двое пожилых горожан сдуру решили прорваться на одну из центральных площадей. Непрерывно стреляя, они одновременно выехали на нее с противоположных улиц. На вершинах трех зданий засели снайперши, которые буквально истерзали горожан точным и беспощадным огнем. Отряд, безуспешно штурмующий площадь, уже потерял шесть человек. Причем четверо получили ранения не куда-либо, а в пах. Снайперши, по-видимому, были мужененавистницами, и это удваивало ярость пограничников. Но ярость — плохой советчик в бою!
Получив тяжелые ранения, водители электрокаров потеряли управление. Обе машины столкнулись, и раненые выпали на асфальт. Одного тотчас добили, а второй каким-то чудом сумел ползком спрятаться за машинами. Надо было его спасать, и это вызвался сделать именно он, Клайн. Осел, вечно его несет на рожон!
Снайперши дали ему добраться до машин, словно желая поиздеваться над высоким белокурым мужчиной. А затем начали его обстреливать, да так, что он и вздохнуть не мог.
Докурив сигарету, Клайн швырнул ее на мостовую. И тотчас на капоте лежавшей на боку машины вспыхнул фонтанчик огня.
Клайн выругался. Он повернулся и посмотрел на раненого горожанина. Тот сидел, прислонившись ко второй машине, и тяжело дышал. Клайн кое-как сумел перевязать ему рану на груди, но дела обстояли весьма паршиво.
— Эрих… как там… дела… у наших? — хрипя спросил пожилой саркатиец Фрэд, инженер перерабатывающей фабрики.
— Ничего хорошего, — ответил Клайн. — Эти суки пристрелили еще двоих… Но вроде не до смерти.
На бледном лице инженера проскользнула горькая усмешка.
— Ну и дела! Эти бабы… дали нам прикурить… Может, зря мы… связались с новыми шерифами?
Клайн озадаченно посмотрел на горожанина.
— Ты действительно так думаешь, Фрэд?
— Не знаю… Может, и так. У меня в городе… дочь, двое внуков… Эти сучки… они же никого не щадят!
— Наверное, шерифы хотят запугать пограничников, — сквозь зубы промолвил Клайн. — Знаешь, как эти уроды нас называют? Быдло!
Старик закашлялся. Из раны вновь потекла кровь.
— Кхе-кхе-кхе… Я никогда… такого от них не слышал!.. По радио… Штольберг говорил другое… Мол, для шерифов… забота о народе… самое главное…
Клайн едко усмехнулся.
— Ну конечно, держи карман шире! Господи, почему же все мы такие наивные? И я тоже хорош. Знал же, что Шарим и Аббебе опаснее ядовитых змей, а все же просчитался. Ну, никак не мог представить, что они сумеют так ловко использовать сексуальную озабоченность саркатийцев! Думаю…
Он уловил легкое движение в одном из окон шестиэтажной башни и, не целясь, выстрелил. Раздался звон разбитого стекла, и миг спустя из рамы спиной вперед вывалилась снайперша. Ударившись златокудрой головой о карниз, она с грохотом упала на мостовую.
Издалека раздались радостные крики — так отметили саркатийцы успех. И тут же в корпуса обеих машин ударил целый поток пуль. Клайн упал на асфальт ничком, и вовремя — одна из пуль пролетела совсем рядом.
«Ничего, пусть девочки постреляют, — с насмешкой подумал он. — Вряд ли у них много запасных обойм. Э-эх, добраться бы вон до того восьмиэтажного здания, тогда бы мы поиграли!»
— Фрэд, ты как?
— Вроде… пока живой…
— Ты действительно считаешь, что пограничникам Клондайка надо смириться с новыми шерифами? Сам видишь, они церемониться с людьми не станут. А уж про гуманоидов и разговора нет — эти вообще будут приравнены к скоту.
— Да, невесело… Но внучки… И потом, до Мидаса далеко… Мы люди маленькие… Напрасно я сунулся, дурак…
Клайн обернулся. Лицо старого инженера еще больше побледнело, глаза помутнели.
— А как же расстрел мэрии в Мэни-сити и разрушение храма Судьбы, о которых я рассказывал? Погибли более тридцати женщин. Их изнасиловали, а потом 90-жгли. По-твоему, и это надо было терпеть?
Фрэд попытался улыбнуться, но вместо этого на его лице появилась жалкая гримаса.
— Эрих… ты еще молодой… В Клондайке… всегда случалось всякое… Думаешь, почему на Саркатии… так мало гуманоидов? Мы с ними… тоже не больно-то церемонились…
Клайн озадаченно посмотрел на старого инженера.
Ему не раз приходилось в последнее время вести подобные разговоры. И впервые после расстрела мэрии в его душу начали закрадываться сомнения. Может, зря он все это затеял? Может, пустое это дело — борьба с несправедливостью? Моргана Чейна давно уже нет в Клондайке, и теперь колесо истории неотвратимо стало поворачиваться в обратную сторону. Когда-то прадед князя Александра Кампа первым сколотил состояние, попросту отняв у старателей кислород. Теперь точно так же собираются действовать нынешние князья. Что же в этом странного? Так уж дерьмово устроен мир…